Предпоследнее гл3
Однажды, когда Мичлов, склоняя голову, придремавши как бы, забываясь перед прохожими - деятелями, пряча лицо от палящего солнца под длинным козырьком кепки, услышал:
- Андрюша! - крупная тень затмила солнце. Ядовито синее платье, волнующееся на июльском торопящемся ветерке, прикрывал большие женские формы.
Мичлов поднял голову.
Измазанные ресницы, рыхлые румянцы в щеках, скрывающие шрамы еще от подростковых угрей, крупный нос с несколько раздвоенным концом « Аля –Депарбье», и крупной горбинкой на оном, глаза, несоизмеримо маленькие на неестественно белом полотне лица. Он узнал ее.
«Инесска!»
Мичлов испытал чувство желания раствориться, испариться, и даже к дьяволу умереть на месте.
- Инесса? - задался он, чувствуя, что провалился.
Тайная поклонница тех школьных лет растянулась в улыбке, показывая крупные, блеснувшие на свету не природные зубы.
- Андрюшка, ты?
- Вишь, я! («И что?») - он слегка подпрыгнул в кресле и тут же утоп, как и его шершавый голос провалился в нем самом.
Колеса сменили угол поворота, чтобы не скатиться самопроизвольно в руки приятельницы.
Инесса молча оценила мозолистые потертые выдающиеся костяшки кулаков Мичлова, которыми он ухватился за рукояти коляски, разносортную секонд-одежду на нем, совмещающуюся разными размерами и красками, влитую прочно фигуру в кресло, из седалища которого снизу висел край вязаного половичка.
- Я подумала, обозналась, - произвела она, все еще неуверенно осматривая древнего приятеля.
Короткие по-собачьи бровки ее то собирались, то раздвигались, скакали.
«Обозналась, иди же».
Мичлову захотелось сказать даме что - то непременно пошлое, неприличное. Именно сейчас, без раскачки. Высказать подлую натуру ее, и свое нынешнее отношение к людям.
Он вспомнил мерзкое чувство, когда она тайком поцеловала его.
Он был красавцем, да.
А теперь, где он и где она.
Эх! Воспоминания. В школьном парке гулял с прекрасной Алиной, а заметив Инессу с горящими ненавидящими глазами, отвернулся и сплюнул.
Наконец, на лоснящимся от жира лбу дамы собрались глубокие рытвины кожи.
- Как живешь? – Спросила она.
- А что? - Мичлов проморгался и хотел сказать "отлично", но повременил.
«Грязь гадкая, еще спрашивает! Инвалид войны, видишь? Гордость нации! А если меня попарить хорошенько – я разоблачусь в таком свете! Тебе и не снилось».
Он готов был выслушать любые слова, пускай еще пару восклицаний. А потом он перекроет все избранными матами. И пусть себе думает, что хочет.
"Уж я-то знаю, как себя защитить".
- Вот встретились. – Вздохнул она подрагивающим голосом, глядя инвалиду в самые глаза.
- Ага. - Мичлов попытался изобразить на лице полное удовлетворение существованием.
- А я тут рядом живу и работаю. Ты знаешь, у меня бизнес!
И пока Мичлов соображал, что этакое еще сотворить на физии, Инесса решительно двинулась вперед.
- А ну-ка, идем-ка! - Она обошла инвалида, оказавшись сзади, и взялась прямо за его шиворот, за хлипкий воротник его так, что тот треснул, и челюсти Андрюши щелкнули.
Слетевшую его кепку, она подняла и напялила ему по самые брови. Потом нашла как толкнуть коляску вперед.
- Ну, чего вертишься? Поехали!
Мичлов не успел ничего сообразить, но почувствовал ясную обязанность выполнить требование тут же.
Это напомнило ему военную выправку, повиновение командиру.
Еще раз ладонь ее слетела с воротника, за который она вторично было схватилась, бросила и случайно даже поддала по затылку, подтверждая активное направление начала движения.
- Давай сам! У тебя, видимо, лучше получится.
Мичлов не мог даже надеяться, что его тут кто-то выручит из данной ситуации.