Наверняка, за его полотном она стянула свои туфли. От них тонкой струйкой несло.
- Ну, вот, ты и дома. Годы летят, не правда ли? Думаю надо помнить старых приятелей. Я так думаю. Собственно, - она уткнулась в какие-то бумаги нарочно, даже не сосредотачиваясь на них.
"Делает, сука, деловой вид! Уже куда уже дальше?"
Подняла глаза почти вопросительно.
"Мол, что ты тут еще делаешь?"
Мичлов не понял. И вдруг стал медленно краснеть.
А ей того и надо было.
Он сжал челюсть и поклялся, что сейчас жар спадет. И, действительно, с четверть минуты подействовало. Но уши пылали фонариками.
Да, он не знавал ее такой ...
Она вновь спустилась бессмысленно в свои бумажки и вновь подняла глаза на него.
Ему показалось, что что-то шевельнулось в ее бархатной голове.
"Испытывает какими-то взорами... сейчас я того... попру ругань... Только как отсюда потом катить? Ребята-то здоровые".
В кармане давила рукоять "ТТ".
– Я хочу предложить тебе работу, понял - наконец, заговорила она, еще раз что-то шевельнулось в ее шевелюре, и удивительно она вываливая глаза. Придурственно, как на взгляд воина.
- Не пыльна работа. Тебе понравится. Проминад по этажам, вроде сторожевания. Следить за порядком. Все. Согласишься?
Мичлову сначала нужно было выйти из скрепленного состояния. Он жалко улыбнулся. «Какой проминад, дура? В моем состоянии?"
Инесса не отрывала с соискателя глаз. Она как-будто читала его мысли. Он чувствовал это. Серебристыми струнами пропиливался весь его мозг.
- На этажах есть парканы. Ты легко справишься. Ну? И, кроме, того твою коляску усовершенствуют особенными рычагами. Это надо у Михайловича спросить!
Она вдруг завопила гигантским басом мимо Мичлова, в дверь:
- Михайлович, сегодня на работе?
Раз - лебедками шевельнулись уши Мичлова, два - сзади грохнула дверь - немедленно вошел кто-то из парней, второй раз уши полезли куда-то уже наверх.
"Трудно, шумно тут у вас будет!" - Непроизвольно возникло в голове воина.
Он постарался обернуться на зашедшего. Тот что-то объяснял директрисе, а Мичлову важно было спрятать стыд от кручения ушами.
"Заразная вещь!" - Вспоминая, как крутилось что-то в голове Инесски.
«Ну, и во-первых, - рассуждал насильно впихивая себе на ум Мичлов, - куда он годился в коляске, во-вторых, нужно было понтировать тут. Какой я сторож? Кого догоню? И в - третьих…»
- Этажи просматриваются. А у тебя будет мобильная связь, понял? - Громогласно однозначно постановила владелица "Эльзы".
Теперь на ее лице выразился какой-то агрессивный оскал.
Да, он ее такой не знавал...
Как - будто она еще раз вопрошала:
"Теперь-то, что ты тут? Вали работать!"
Вот так.. Когда-то из приоткрытой двери школьного кабинета, выходящему Мичлову – юнцу последним, выглянула просящими щенячими бровками Иннеса, и торопливо, тайно принялась объясняться в любви, булькая слюнами во рту.
А тут - тебе - дама! Видишь, какая жирная кошка выросла!
Стесненно забегали вдруг, с трудом узнаваемые ямочки на ее щеках.
Он обратил теперь на это внимание, сидящей за столом, - ее - новой.
Он вспомнил эти ямочки. Это все, что было приятственного в ней.
- Ты знаешь, много-много лет прошло. - Заговорил Мичлов хриплым упавшим голосом. - Я был - другим, ты была - другая...
- Я не пойму что-то, - Инесса выразила негодование так, что едва не вылезла из-за стола.
Да, это она того... совсем изменилась...
Мичлов автоматически притих и сжался в кресле.
Снятые туфли даме мешали выйти из-за стола.
"И что же тогда будет?"
Воин попытался еще раз ощутить в кармане надежного своего друга - пистолет "ТТ". Но ляжка так задеревенела, что ему пришлось пошарить там рукой.
Инесса - директриса уселась на место. Поджав губы, выпучив строго глаза, все так же придурственно, глядела чего там вышаривает Андрюша.
Ее тонкие губы сжались до синевы, ноздри на колбасном носу всколыхнулись.
«Да, теперь она иная… Еще подумает, что обо мне не то..."
Он мгновенно удалил руку на перекладину коляски, и снова в ответ ей подленько потянулись его губы.
"Никогда ко мне такая зараза не цеплялась!"
Мичлову натягивалось только одно - ярко прочувствованное им ощущение брезгливости к ней. Это было всегда.
Бежать от склизкого запаха ее присутствия, от ее чудных шарахающих жестов, слов из легушечьего ее рта...
В школьном туалете он потом долго мыл руки обмылком, поднятого прямо с полу, и обязал себя никогда-никогда больше не прикасаться к ней. Даже если отталкивать.
Сейчас Инесса выглянула из прошлого, Мичлов поразился, - и что-то, действительно, кардинально поменялось.