Клар боялся, что передумает, увидев Тишу. Он уже сейчас готов был отказаться от всего, если Тиша не захочет садиться в эту чертову повозку. Но Тиша вернулась со своей прогулки, со слоном и подушками, и он не передумал. Тиша гордо нырнула в карету, как истинная королевна. А он-то строил для нее чудеса изысканности и вкуса. Клар помахал ей рукой, развернулся и ушел.
ТИША. Лунейрас, 12. Замок Мильтона
Дом Мильтона гораздо больше соответствовал Тишиным вкусам, чем апартаменты Клара. Огромный, и в то же время легкий и легкомысленный. Окруженный собственным садом, он как будто стоял на острове искусно вырытого озера, дальние берега которого заросли диким колючим шиповником, цветущим яркими душистым цветами, красными на севере, белыми на юге, и смесью розовых, красных и белых на западе и востоке. В зависимости от того, откуда дул ветер, он приносил разные запахи. Озеро окружали высокие крепостные стены, впрочем, тоже выглядящие легкими — и все же надежно скрывающими от глаз все, что происходило на территории сада и замка. Многочисленные башенки замка соединялись между собой воздушными лесенками и легкими мостиками, а основную часть окружала внушительная, классическая колоннада. Была, говорят, и подземная часть замка, пещеры с диковинными статуями, освещенные светом факелов. И грот, выходящий под озеро. И грот, выходящий под струи водопада. Часть озера уходила вниз, в подземное озеро, как рассказывал Мендос. И там можно было плыть под землей на лодках в самый дальний грот, полный тайн. Но Тише туда пока нельзя. В саду же разрешалось гулять всем.
Сад тоже был волшебный, полный удивительных цветов и деревьев, чудных птиц и животных. Днем здесь можно было встретить людей в зеленом, ухаживающих за всем этим чудом. А ближе к вечеру сад наполнялся любовными парочками, и иногда можно было наткнуться на тех или других, занимающихся любовью в многочисленных гротах, в шатрах, домиках на ветвях, или прямо на лужайках. Сумасшествие какое-то, думала Тиша. Но, по правде говоря, парк как будто для этого и был предназначен.
Все это заводило Тишу просто невероятно. Как бы она хотела оказаться здесь с Кларом! Они бы занимались любовью в каждом удобном месте, ох, чтобы она устроила ему! Но Клар был далеко. Ко всему еще и персональный учитель, назначенный Тише, был самым настоящим красавчиком. Каково это, находиться наедине с красивым мужчиной, который преподает тебе теорию любовных игр и не касаться друг друга! До приезда сюда Тише казалось, что она знает о любви все. Ей казалось, что не было вещей, не опробованных ею с Кларом, который просто делал с ней, что хотел, с присущим ему вкусом и умениями. Но те тонкости, о которых говорил Мендос, ее учитель, были для нее настоящим открытием. Тише не терпелось опробовать все их, каждый нюанс. И каждую ночь воображаемый Клар оказывался на верху блаженства, а с ним и Тиша. Когда она уже сможет увидеть реального Клара, показать ему все, чему она научилась. Но Мендос говорил, что не менее месяца они должны быть разлучены, чтобы наука сработала как надо.
«Но я ведь без практики могу забыть что-то… может быть многое, чему ты меня научил. Разве не правильно закрепить все это?» — спрашивала Тиша.
Но Мендос только загадочно улыбался. И с каждым днем казался Тише все красивее.
Особенно на фоне мужчин, которых Тиша встречала в саду. Поразительно, девушки были все как одна красавицы, а вот мужчины встречались очень разные. Многие парочки выглядели странно — красотка под стать Джейн или другим охотницам, и какое-нибудь старое пугало или сочащийся соками жирдяй. Впрочем, были и интересные мужчины в возрасте, и неоперившиеся подростки. И девушки гуляли с ними, обнимались, занимались любовью — и казались довольными и счастливыми. Все это заставляло Тишу еще больше мечтать о Кларе. И иногда, совсем немного, о Мендосе.
Тише было запрещено общаться с кем-либо, кроме учителей. За две недели она лишь пару раз пересекалась с другими девочками на общих занятиях по правильной речи и поведению за столом. Но многих девушек она узнавала и незаметно кивала им при встрече в саду или в длинных переходах, и многие так же незаметно кивали ей. Особенно симпатизировала она черноглазой быстроглазой девчонке, совсем молодой, пацанке, приодетой в дорогие наряды, чем-то похожей на ее младшую сестру. Однажды увидев ее в обтягивающем костюме кошечки, Тиша про себя стала называть ее Кэт. Кэт улыбалась ей при встрече.
В тот день Тиша сидела в беседке, составляя букеты из набранных ею цветов. У бабушки они не стояли бы букетами. Они висели бы душистыми пучками на кухне — кардинелла от запора, мельдензия от головной боли, но если переборщить, приведет к жутчайшей депрессии. И крутица от крыс. И желтая мальва, вызывающая эйфорию. А вот этих, красивых, Тиша отложила их в другую сторону, бабушка и не видела никогда. У Тиши вся комната была заставлена букетами. Ох, как же Тише хотелось домой, к бабушке!