– Кушать подано, – заявила я, приглашая разумных плотоядных участников отряда к трапезе. Оксана тут же присела на корточки и принялась поглощать пищу, но Этерн не торопился присоединиться к нам.
– Этерн, тебе особое приглашение нужно? – спросила я, но мой фамилиар даже не удосужился ответить. Это еще что за холера?
– Он обиделся на Вас, – услышала я слова Оксаны. Оборачиваюсь к ней. Девочка смотрит на меня, не отводя взгляда.
– За что это еще? – удивляюсь.
– У него какое-то важное дело было у огня. А Вы ему помешали.
– Псья крев, а я, значит, в бирюльки играюсь! – вспылила я, но, встретив серьезный взгляд Оксаны, осеклась.
– Этерн… – сказала я после паузы. – Ну, прости меня, что ли… я не нарочно, клянусь!
Но Этерн не ответил. Я встала и подошла туда, где виднелась рядом с сумками его холка. Мой фамилиар самым бессовестным образом спал, прислонившись к вещам, и мордочка у него была чересчур довольная для обиженного. Я ласково почесала его за ушами – волчонок уркнул и потерся лбом о пальцы.
– Не будите его, – Оксана присела рядом, раскладывая на успевшей подсохнуть траве попону.- Вы горячи, как Ваша стихия, но огонь не всегда согревает. Иногда он больно жжется…
Я дождалась, пока Оксана уснет; Луна проделала две трети пути по небосклону и теперь зависла как раз там, где нужно. Идти пришлось недолго – через узкую лесопосадку вышла на поле, к невысокому кургану. Там высился куб древней кладки с развалинами какого-то механизма на нем.
Я извлекла из-под полы плаща пробирку с водой и полила ей механизм. Затем отошла в сторонку и стала ждать.
Они появились скоро. Камень замерцал и из него вышли три темные фигуры – размером с хорошую лошадь, тощие, угольно-черные двуглавые волки с ярко-алыми глазами.
Я вздохнула с облегчением. Могло быть и хуже – орты, по крайней мере, принадлежали к моей стихии.
Вожак втянул носом воздух, откровенно меня рассматривая.
– Не она, – заявил он остальным. – Эй, воительница, ты не видела, кто нам Камень испоганил?
– Были здесь такие, – ухмыльнулась в ответ. – Сели на метлы и умчались восвояси. Вон туда.
И я махнула рукой на север.
Вожак зарычал.
– Спасибо, – прохрипел он. – Благословенье тебе в путях и на привалах.
И три черных фигуры легко, словно тучи, гонимые ветром, отправились в указанном направлении.
Подло, скажете вы, и, наверняка, будете правы. Но a la guerre comme a la guerre, мы тут все-таки не в бирюльки играемся.
Я недобро улыбнулась и отправилась к нашему лагерю.
Глава 18
Остальная часть пути до Одессы прошла в торжественном молчании. Хозяйка говорила только с Оксанкой, я дулся на них обеих, Кудрявая тоже не появлялась… Кошмар какой-то. Дорога была скучной до зубовного скрежета, однако…
Однако я позволил себе окунуться в воспоминания. Это всегда было хорошим лекарством от чрезмерных эмоций. Память – великий мучитель и великий целитель одновременно.
А думал я о доме, о нашем Семействе. Наверное, Альба скоро найдет себе волка, и у меня появятся племянники. Они войдут в нашу стаю, как и их отец. Кровь Глашатаев не должна уходить на сторону, но союзы с другими родами мы не запрещаем. Хотя и приходится супругам-волкам оставаться в нашей стае, такие союзы считаются весьма почетными. Так и мой отец когда-то приходил к маме, взял ее своей волчицей, подарил ей нас – пятерых щенков… и ушел с витязем, которого выбрал. Зона не знает родственных связей, не знает жалости и слабости. Но это – закон. Своеобразный, во многом несправедливый, чересчур сложный и опасный, но существующий и всесильный. И мы, фамилиары, привыкли к этому и приняли его.
Дома не бывало такого, чтобы волчата нашей стаи ставились выше других. Мы со всеми играли, учились и охотились на равных – никаких послаблений, никакого предпочтения никакого высокомерия с нашей стороны. Хотя, если вспомнить Абоминандуса… Вот уж задавака из задавак. В детстве он часто получал от Альбы, потому что отыгрывался на мне за все свои неудачи, начиная от охоты и заканчивая занятиями со Стихиями. Наверное, поэтому мы с сестрой хорошо понимали друг друга – против братца приходилось действовать слаженно и быстро.
Как будто не было видно, что он ненавидел и Альбу, хотя и не так сильно, как меня. Чем старше становился волчонок Альб, тем чаще старейшины говорили о том, что скоро появится достойный преемник Власти Семейства. А братец места себе не находил. Он считал, что это просто его невезение, то, что Альба родилась на пару мгновений раньше. А дело и не в старшинстве, на самом деле. Это все понимали. Некоторые претенденты на Власть были старше сестры, но это не помешало ей занять подобающее место в Семействе. Как же братец бесился… А вообще, зависть – это плохое чувство, между прочим. Уж ему бы стоило об этом знать.
А отец у меня – волк одной из Валькирий предыдущей Княгини. И я горжусь, что не подвел его и тоже служу Валькирии. Жаль только, что папа слишком редко появлялся в лесу, а теперь мы с ним вообще вряд ли встретимся когда… Только если ему дома расскажут, куда и с кем я ушел. В принципе, мы имеем право требовать у своего хозяина следовать нужным фамилиару путем некоторое время, если это не мешает положению дел. Может тогда и свидимся.
А мама моя – бывший Глашатай Семейства. Это тот, кто ходит улаживать дела с другими Семействами. Войн между фамилиарами не бывает, а вот недоразумения случаются. Например, не поделят территорию, или детеныш потеряется, или половодье затопило часть общих угодий. Вот тогда моя мама и нужна была – чтобы договориться, помочь или разобраться. А еще она слыла большой умницей и красавицей. Альба говорит, что я – весь в нее. Ой, как сказал-то… Не думаю, что я умница и красавец, просто похож. Но ведь я еще вырасту, тогда и посмотрим, чья стая в крови взыграет.
…
Мне почему-то думалось, что Одесса будет похожа на пристань Стольного – каменные бордюры, полуразрушенные строения, на холмах – обычные дома… Но нет. Мы стояли на песчаной косе, перед невозмутимой гладью моря, из которого то тут, то там торчали иглы каких-то то ли шпилей, то ли абстрактных железяк.
Однако, судя по всему, для хозяйки это не было неожиданностью. Она подошла к воде и что-то сказала. Примерно с минуту ничего не происходило, а потом прямо у ног Виктории высунулась девичья голова, принадлежащая, судя по всему, кому-то из русалочьего народа. В общем, шушукались эти двое некоторое время, не обращая внимания на то, что холодно, между прочим, стоять было!
– Этерн, ты с Пушинкой и пуссикетом подождешь нас здесь.
Подождешь? Ой, да ради бога. А вы-то куда?
Но вслух так ничего и не сказал, я ж типа дуюсь. Но хозяйка сняла приседельные сумки, потом как-то по-особому их перекрутила и закинула за плечи. Оксана тоже что-то сняла со своего скакуна. А потом они пошли прямо в воду! Когда она была им уже по колено, до меня, наконец, дошло…
– Эээээ!!! Вы меня что, тут оставите, а сами – внутрь?! В смысле, вглубь?! Я так не играю! У меня долг – защищать хозяйку! Да и вообще… Скучно тут торчать, – заканчиваю менее бурно, но упрямо.
И никакой реакции. Нет, я не понял!
– Да я Пушинку покусаю, я пуссикету усы повыдираю, я обижусь, в конце концов!!!
Ноль внимания. Эй, я тут что, тихо сам с собой? Что за воспитательный момент такой?! Я тут не останусь. И плевать, что под водой не знаю как дышать! Не буду тут торчать, не буду, не буду!!!
Вздыхаю, обреченно зажмуриваюсь и несусь прямо в воду. Помирать, так с брызгами!
…
А еще я простыл. Недовольно шмыгаю носом и опять забираюсь под одеяло. Эх, хороша, однако, квартирация в публичном доме… Одеяла тепленькие на всех выдают. И за ушком чешут…
– Терни, я тебе молоко принесла. Можно?
О, а это – хозяйка нашей импровизированной гостиницы. На самом деле ее зовут Анной, но она сказала, что откликается исключительно на Мурку. А еще у нее маленькие сильные ладони, длинные темно-каштановые волосы и на носу болтаются какие-то стекляшки, как объяснила Мурка – для того, чтобы лучше видеть. Все морские русалки, как оказалось, носят или очки, или линзы, потому что на суше их зрение немного ухудшается. А еще у них хвост может превращаться в ноги и обратно. Как мне объяснили муркины девочки, это зависит от того, где они находятся. Странно. Наши болотные или речные русалки так не умеют. Они окончательно и бесповоротно не-люди. А Милка и ее рыбоньки – ну совсем как обычные мечники пахнут. Только что примешивается аромат моря, соли и водорослей.