– Софья Тимофеевна, я ж с шестой склянки подвахтенная! – возмутилась та.
– Ой, та не делай мне беременный мозг, подвахтенная, – заявила мадам. – Погуляешь интуристов об город, а потом хоть месяц себе отдыхай ув Аркадии за казенный счет… если, конечно, какой-нибудь кадухес не приснится, – закончила она тихим, серьезным голосом.
При упоминании Аркадии лицо русалки просветлело.
– Таки разрешите нам ушвендять?
– А шо, я где-то вас дэржу?
Мы быстро покинули дворец; за нашими спинами вновь играла музыка, и нежный девичий голос выводил:
– На Дерибасовской открылася пивная,
Там собиралася компания блатная,
Там были девочки – Маруся, Роза, Рая,
И гвоздь Одессы – Васька-шмаровоз.
Три полудевочки, один роскошный мальчик,
Который ездил побираться в город Нальчик
И возвращался на машине марки Форда,
И шил костюмы элегантней, чем у лорда.
Персонального гада, кстати, звали Роза. И при ней действительно присутствовал спутник – тот самый ручной дельфин Сёма. Скорее всего, они были приставлены к нам, чтобы присматривать за мной и Оксаной, но уже было как-то все равно. Мы обогнули дворец Градоправительницы с тыла, прошлись по его чудесному садику, который наша спутница звала «старая Одесса», и вышли на бульвар, называвшийся Приморским, не смотря на то, что над ним несколько саженей воды. Но он был прекрасен, утопая в зелени (точнее, в психоделической зелено-оранжево-фиолетово-коричневой палитре из ламинарий, актинидий и прочих водорослей, о которых я не имела ни малейшего представления). А внизу лежали громады старинных кораблей, каждый из которых был размером с хороший город. Замыкала панораму крепостная стена с воротами и маяком.
– Странно… – сказала Роза, внезапно остановившись.
– Что странно? – поинтересовалась я.
– В гавани слишком мало лодок, – русалка махнула в сторону лежавших на дне громад, показывая на пришвартованные к ним веретенообразные суденышки. – Еще вчера здесь было их с полсотни со всего Океана, а теперь только несколько штук, и те черноморские.
Мне все это ни о чем не говорило, и мы пошли дальше, но Роза стала намного задумчивее.
В этом городе не было больших открытых пространств, таких, как площади Стольного, не было высотных домов, и, возможно, поэтому он так очаровывал. Мы прошли мимо очень старого памятника Дюку (так звали основателя города, по словам Розы), перед которым была длинная лестница, ведущая вниз, к старинным кораблям. Хотела было спуститься по ней, но русалка меня остановила:
– Оно Вам надо? Там унизу глубинники, кочевники океана; по сравнению с ними даже шпана с Молдаванки почти шо ангелы.
Ну нет так нет. Мне-то плевать было на этих глубинников, более того, вовсе не отказалась бы выпить и с кем-то подраться, но не огорчать же по этому поводу хозяев!
Зато дальше нам с Оксаной провели настоящую экскурсию – мы посмотрели и археологический музей с кучей доапокалиптических реликвий, музей флота с модельками старинных кораблей; посетили Пассаж – самый большой магазин из виденных мной, где было множество лавочек, торговавших раритетными вещами (я даже прикупила одну – небольшой подсумочек с инструментами из легкого и прочного металла: там были лопата, топор, молоток, пилка, нож и отвертка, вставляющиеся в одну рукоятку, плюс точилка для всего этого добра); посетили большой базар с просто невероятным количеством рыбы и морепродуктов на любой вкус; зашли в местный Собор, довольно величественный (очень странно было видеть русалок, держащих в руках горящие под водой свечи), а еще сытно пообедали фаршированной рыбой вкуснейшими морепродуктами в кафе под названием «Две Карлы».
Наконец, наступил вечер. Роза провела нас с Оксаной в гостиницу, договорилась с администратором, чтобы нам предоставили номер («двухместный, с двумя кроватями, Мамка сказала, шо сама заплатит»). Распрощавшись с Розой, я провела Оксану в номер. Там уже лежали наши вещи (оставленные в бардаке с Этерном), но моего фамилиара не было. Зато была записка:
«С Терни усе чики-пики, но он-таки простудился. Отпаиваем молоком с лекарствами, так шо за него не хипишуйте, просто я думаю, шо ему, простывшему, незачем по такому зусману лазить, хай отлежится да поправится. Мурка».
Псья крев… Потянулась мыслью к Терни и обнаружила своего фамилиара мирно дрыхнущим. Снилось ему что-то приятное и теплое, а атмосфера вокруг тоже была спокойна. Так что я оставила его в покое… и покинула номер.
Нет, а что вы думали, я буду просто так сидеть? В чужом городе, с неопределенной ситуацией вокруг? Плохо меня знаете! Я вышла на балкон четвертого этажа и попыталась спуститься вниз, как это обычно делала в Стольном. Вот только не учла ила, тонкой пленкой покрывавшего стены местных зданий, зато опытным путем выяснила, что под водой падают не так, как на земле, а примерно как у нас осенью листья с деревьев. Приземлившись на лужайке, выбралась из куста водорослей и побрела в сторону, откуда мы до этого пришли.
– Шо, таки вечерний променад? – раздался за спиной насмешливый голос, не успела я пройти и до первого перекрестка. Резко разворачиваюсь, но это была всего лишь Роза с верным спутником Сёмой: – Мадам, ну мине ж Мама ясно сказала, шо пока Ви у нас у гостях, я для Вас гид. Шо ж Ви мне хотите сделать проблемы у репутации, я ж Вам у борщ вроде не плювала…
Вид у Розы был расстроенный, ну а насколько вид соответствовал внутреннему состоянию, не знаю, мысли читать не умею. Потому я пожала плечами:
– Да нет, просто захотелось развеяться, принять что-нибудь внутренне согревающее.
– Таки шо ж Ви мне так и не сказали? – разулыбалась русалочка.- Ну хто лучше знает за местные забегаловки, как не солдат местной гоп-гвардии родом с Молдаванки? Вам шо больше по вкусу?
Я пожала плечами.
– Тогда берите ноги у руки и за мной… О! Сёма, а подвези-ка ты нашу гостью до шалмана?
Так я оказалась верхом на дельфине. И, холера ясна, мне это понравилось. Мы проплыли мимо уже посещенного музея, перед которым фигурировал «статуй» мужика и двух мальчиков, вероятно, атакованных осьминогом; мимо Дворца Приемов, рядом с которым стоял памятник безрукой женщине и, наконец, оказались в удивительном маленьком садике. Здесь было много лавочек, небольших беседок и статуй, при чем одна из них изображала Софью Тимофеевну в каком-то странном наряде и с кучей грудных младенцев в руках. Удивило меня то, что эта статуя, как и все остальные, была явно из доапокалиптического времени.
Посреди садика играл оркестр, стояли бочки, из которых каждый мог налить себе кружку пива, лежала на столах рыба и другие закуски. Мы с Розой затарились – взяли по две кружки, немного сочной копченой скумбрии-качалочки и бычков для Сёмы, и, усевшись на скамейку, принялись культурно отдыхать.
Возможно, я – подлюка, а может, просто условный рефлекс, но очень скоро вывела Розу на интересующие темы. То, что узнала, меня встревожило. Оказалось, в море все не так гладко, как хотелось бы. Глубинникам здесь никогда особо не доверяли – вроде, те же русалки, но какие-то неправильные, а последнее время (лет десять как, или, по словам Розы, с тех пор, как в Стольном взошла на Престол Оленька) они стали вести себя все нахальнее. Градоправительница считает, что у них сильное влияние Тварей из подводных Зон. А с недавнего времени все стало еще хуже, и, фактически, гостеприимная Одесса превратилась в крепость, хоть со стороны это и незаметно особо.
Что до планов Софии Тимофеевны, Роза и тут оказалась осведомленной.
– Так она Вас до Оракулицы отведет! – шепнула она мне на ухо, наклоняясь за вторым бокалом, поскольку первый уже был пуст.
– А это кто? – так же шепотом ответила я.
– Ой, та это мамкин большой секрэт, который знают усе от Привоза до Лимана и обратно, – захихикала Роза. – Она тоже с еще тех времен, и у них с Мамой давний рОман. Бережет Мамка ее, шо Шлёма золотой слиток, вся над ней трасется з утра до полуночи и оттуда до рассвета. Дама та себе на уме, но, говорат, такие тайны знает, шо умерэть не встать. Чуть ли не за то, как Апокалипсис выключили.