– Проснулся? – ласково спрашивает Кудрявая. – Кушать хочешь или у Единицы позавтракаешь?
– А это удобно? – внезапно смущаюсь. Мне хочется провести со своей волчицей как можно больше времени, но… Но и Таисия вряд ли позвала бы в гости просто так. Наверное, надо бежать к ней, а там… Теперь ведь из Стольного хозяйка ни ногой, значит, и мне тут оставаться. С ней. И с Ней.
– Первая всегда отличалась особой гостеприимностью, а ее жена – отличными кулинарными способностями. Таисия – единственная Валькирия, живущая не в Казармах, а в собственном доме. К ней в гости иногда сама Добрыня захаживает.
– А кто это? – спрашиваю робко, боясь показаться глупым. Сейчас постоянно боюсь, что сделаю что-то не то. Теперь я ведь немногим лучше калеки. Как только Кудрявая будет меня терпеть?… Если будет.
– Это… Начальница над всеми Валькириями, – рассеянно отвечает она и решительно добавляет, – Терни, иди к Единице. Когда вернешься, нам надо будет с тобой поговорить. Ты согласен с этим?
– Да, – отвечаю покорно, но тут в комнату заходит белка Двенадцатой, и мне остается только тихонько выскользнуть за дверь.
…
Труханов остров утопал в зелени. С двух сторон его обнимали древние остовы металлических мостов, но у малюсенькой деревянной пристани стоял такой же крошечный паром, на котором сидела, придерживая длинный шест двумя руками, миниатюрная русоволосая девушка.
– Терни? – спрашивает она еще издалека, и я подбегаю, понимая, что меня ждали.
Видимо, тут без магии Единицы не обошлось, потому что моя проводница шест в воду окунула раз пять, а течение само принесло нас на другой берег, и получаса не прошло.
– Теперь нам еще идти надо некоторое время. Раньше тут река была, да обмельчала, до дома добираться далековато, но Тая переносить его не хочет. Говорит, так лучше даже.
– Так вы… Вы… Вы – жена?… – потрясенно спрашиваю, останавливаясь и рассматривая свою спутницу. Рядом со мной идет молодая, миловидная юная женщина, с овальным лицом, тонкими чертами, в зеленых глазах танцуют чертенята и рыжие крапинки, на носу – веснушки, видимо, оставшиеся с лета и еще не загубленные началом осени, а русые волосы заплетены в косу и уложены венцом на голове.
– Жена. А ты не знал? Хотя откуда тебе знать-то? Пойдем, волчонок.
Мы выходим в просвет между деревьев и видим большой деревянный дом с резными ставнями и крыльцом в три ступеньки и перильцами. На крыльце стоит Таисия и лукаво посматривает на меня.
– Привет, Терни. Как тебе мой остров? Нравится? А с Олей вы уже познакомились?
– Олей? Вас тоже Ольгой зовут? Как и Княгиню? – удивленно спрашиваю, и только теперь понимаю некоторую бестактность сказанного.
– Да, как Княгиню. Только меня полным именем из-за этого редко называют, – хохочет та и широким жестом указывает на дом. – Заходи, дорогим гостем будешь.
У Единицы уже все было приготовлено. Вместо кухонного стола предложено было всем пристроится за маленьким расписным столиком из Султаната, рядом с которым раскиданы были в художественном беспорядке подушки поменьше для хозяев и одна большая темно-синяя – для меня.
Через некоторое время собственно трапеза закончилась, и Единица с улыбкой сказала:
– Сейчас нам Оля поиграет на рояле. Он в другой комнате, но мы просто откроем дверь. Рояль – это такая доапокалиптическая редкая вещица. В свое время досталась мне от… Дары молодости, в общем. А пока что… Ты ни о чем не хочешь меня спросить?
Жена Таисии действительно ушла в соседнюю комнату, и оттуда сначала раздался какой-то легкий мелодичный напев, будто ветер задевал струны. Но я сосредоточился на том, что сказала Валькирия, и…
– Простите… Наверное, вы ждете от меня вопросов, связанных с хозяйкой, или с политикой, или с городом, или с тайнами… Но я очень давно хотел вас спросить о… о любви. Можно?
– Можно, – тепло говорит Единица, и я понимаю, что ничерта не знал про нее. Именно вопросов о любви она ждала. Ждала с тех самых пор, как вышла за моей спиной из фонтана и рассказала про Ольгу и Викторию.
– Я полюбил. Кажется, так ждал этого, так хотел… И вот. Но… Теперь я урод, – и, видя, что меня сейчас попытаются перебить, быстро выкрикнул: – Не спорьте! Для вас я так и остался милым волчонком, только что узор добавился на щеку. Для своих на мне клеймо. Как на чужой собственности. А как можно любить вещь? Хотя, может, для нее это наоборот, метка чести. Не знаю, как еще себя утешить. А еще… Я ведь маленький. Все называют меня волчонком. А как можно любить ребенка? Только как ребенка, дитя, но не как супруга. Я еще не выслужился. Всего лишь фамилиар Валькирии, а она… Не понимаю, почему она вообще со мной возится? Таким… Таким…
– Глупым, – мягко заканчивает за меня Таисия. – Для нее это действительно метка доблести. Ты защитил свою хозяйку, ты не убежал от ответственности, ты оправдал те узы, что были между вами. Значит, и узы любви и отношений оправдаешь. Я верю в это, и она верит в тебя. Ты говоришь, что ты маленький? Терни, это все считают тебя маленьким, но в твоих силах все изменить. Именно ты решаешь, когда надо повзрослеть. Но и не торопись с этим. И последнее, думаю, Кудрявой абсолютно все равно, какую должность ты занимаешь.
– Я… – осторожно стараюсь подобрать слова, – Я, кажется, не говорил о Кудрявой… Нет, вы правы, просто…
– Да, Терни, все весьма очевидно… Но это не плохо, – поспешно добавляет она.
– А… А что мне делать? – спрашиваю растерянно.
– Ну, это уже от вас зависит. От вас обоих. Но, знаешь, сдается мне, что и наша Княжна к тебе неровно дышит. Поймал ты, Терни, ее в свои сети.
– Да я не ловил, – смущенно бурчу.
– Не ловил он… С такими-то глазами, с такой-то шерстью, с характером своим и наивностью… Да по тебе половина Дворца с ума сходит, включая меня и Родину-Мать. А он – не ловил, – хохочет Таисия и мягко касается моей головы в каком-то странно жесте. Благословляя?…
Глава 25
Есть такой способ разговора – тайнословие. Чтобы овладеть им, надо обладать магией и хорошо знать человека, с которым говоришь. Естественно, у каждой валькирии был свой тайнослов, точнее, отдельный для каждого, с кем общаешься. Например, мой разговор с Виталией не понял бы никто… кроме Олюшки. Да, есть и такой феномен: если любишь – понимаешь тайнослов любимого. Еще фамилиары понимают такие разговоры своих витязей, к слову сказать.
Таисия сразу поняла, что произошло, но, даже узнав причины, не согласилась с тем, что я сама виновата.
– Вика, ты же знаешь, у нас есть оружие против Пастырей. Например, Смертоносцу он ничего не сделал бы…
– Потому что тот уже мертв? – предположила я.
– Технически говоря, они не мертвы, а пребывают в коме. Но до того как стать Смертоносцами, каждый из них сражался с несколькими Легионерами, а те посильней Пастырей будут, – Тая вздохнула, – Если Пастырь появился здесь, значит, идет перерождение. Зоны пробуждаются от сна, да и не только они. Не знаю, какое осиное гнездо вы разворошили своей поездкой в Одессу… На нас ведь тоже напали. Аккурат как Терни бросился тебе на помощь.
– Думаешь…?
– Ничего я пока не думаю. Одно знаю: если бы не Поток Славутич, одна от них не отбилась бы. И ведь что характерно – в его воеводстве внезапно появилась такая уйма чужих, да еще и во главе с какой-то Тварью, подобной которой не видела никогда. Так что если бы не Поток, лежали бы мы с Оксаной на дне речном.
Я задумалась, и напрочь пропустила мимо ушей все, что Тая говорила Терни. Очнулась только тогда, когда мы уже поворачивали к берегу. Причем не к правому, а почему-то к левому.
– А куда это мы? – спрашиваю.
– К тебе в Слободу. Потом сама все поймешь.
Ну, в общем, мы действительно оказались у моей слободы. Сердце заныло от тоски – эти заросли ивы, эти ольшаники и березняки слишком часто видели здесь счастливую пару, когда я еще была Тринадцатой Валькирией.
– Ау! Ау, странники!
Я замираю на месте. Галлюцинации не могут быть столь явственными. Но, к счастью, это не галлюцинация. Кое-как (с одной рукой это непросто), слезаю с Пушинки и бреду сквозь сплетения веток ив, не замечая, как они хлещут по лицу и рукам. Она ждала меня на полянке, которую мы вместе нашли когда-то давно. Здесь из-под рыжевато-серого, поросшего мхом валуна бежал веселый ручеек, у подножья камня образовав небольшое озерцо с кристально-чистой водой. Рядом с ручейком я когда-то справила лавочку со спинкой. Раньше мы часто бывали здесь с моей Княгиней.