– Я никогда серьёзно не относилась к религиям и мифам, но теперь вот думаю, а что, если это были первые контакты, так сказать? Ведь многие мифы именно об этом, о невероятной силе богов, неисповедимости их воли и необходимости послушания?
– Да, очень может быть, – согласился я, откручивая крышку бочки. Холодало, пальцы мёрзли и не слушались, приходилось поминутно дышать на них.
– Но странно, что долгое время человечество ничего о них не слышало. И вдруг это явление начинает носить массовый характер.
Мари пожала плечами.
– Значит, что-то изменилось везде. Видимо, Альберт был прав, говоря о стихийном бедствии, вызванном колоссальными изменениями окружающей среды.
– Почему же тогда мы не заметили этих изменений?
– Видимо, ещё заметим. Либо они недоступны нашим органам чувств.
Дальше мы работали в молчании. Когда погрузили последнюю бочку, Мари, тяжело отдуваясь, уселась прямо на край колодца.
– С ума сошла? А ну слезай… – недовольно заворчал я, но Мари перебила меня тревожным голосом:
– Дай-ка мне свой фонарик, Винс.
Она направила луч света на землю, и он осветил совершенно неожиданный предмет. Я поднял его с земли.
– Что это? – недоумённо вопросил я, крутя в руках штуковину, заляпанную грязью – Неужто…
– Да. Как ни крути, это лошадиная подкова.
Мари спрыгнула, взяла её у меня и стала очищать от грязи.
– Гляди. Здесь с обратной стороны гравировка. «Собственность поместья Шаушеску». Значит, там есть выжившие! Идём, Винс! – вдохновлённо заговорила она и уже было ломанулась в лес, как я запротестовал:
– Погоди, ты чего? Идти неизвестно куда на ночь глядя? С этими бочками? К тому же с чего ты взяла, что эта подкова не лежит тут уже лет пятьдесят?
Мари осуждающе покачала головой.
– Ну и глупенький ты всё-таки, Винс! Она бы давно покрылась ржавчиной, да и не лежала бы на поверхности. Но насчёт темноты ты, пожалуй, прав. Давай отвезём обратно воду, а отправимся завтра на рассвете. И в лагере никому ни слова, думаю, ты сам понимаешь.
На том и порешили.
Мари оказалась способным следопытом. Я бы вряд ли смог даже найти место, где лежала вчерашняя подкова, но благодаря Мари мы с уверенностью углублялись в лес по следам копыт.
– Надеюсь, мы вернёмся к собранию, чтобы не вызвать подозрений, – обеспокоенно говорил я, озираясь по сторонам.
Сосредоточенная на следах Мари отвечала:
– В полученном нам приказе о собраниях не было ни слова.
– Точно, а если что, нужно в следующий раз просить в письменном виде с пояснениями, с подписью и печатью.
Мари засмеялась, и сказала задумчиво:
– Много ли значит бюрократия в мире абсолютной тирании?
– Думаю, в мире абсолютной тирании мало что имеет значение. Ну ладно, как думаешь, долго нам ещё идти? Мы хоть обратно сможем вернуться?
– Но-но-но! Вот это обидно было. Но, кажется, твои беспокойства напрасны.
И вправду, впереди, между стволами толстых деревьев виднелся забор. Старинный забор, с высокими фигурными кольями, местами всё ещё блестевшими золотым покрытием. Мы подошли ближе и стали искать ворота, по счастью, оказавшиеся рядом. На удивление, они были открыты, и мы вошли внутрь. За забором был такой же густой лес, как и снаружи, и просёлочная дорога, покрытая грязью, снегом и следами копыт. Кое-где даже проглядывались булыжники.
– Мари, может на всякий случай свернём с дороги?.. – начал я, но Мари вдруг приложила палец к губам, схватила меня и потащила к ближайшим хвойным кустам. Через пару мгновений я услышал стук копыт.
Мимо нас промчались двое всадников на огромных вороных лошадях, одетых в чёрные свободные одежды. У ворот они остановились и спешились.
– Ну сколь ещё это продолжаться буде, кум Микеландро? Память вашу надобно розгами тренировать, ей-богу!
– Клянусь Богом Морским, не повторится боле! А ежели нарушу клятву свою, сам розги возьму и на поклон к вам приду!
Мари прыснула и зажала рот рукой. Да уж, только сборища сумасшедших реконструкторов нам и не хватает, подумал я.
Кум Микеландро и его спутник тем временем закрывали ворота. Мы с Мари переглянулись, осознав, что нам и повезло, и нет. Обратного пути теперь не было. Я вопросительно кивнул в сторону всадников, и сделал жест, предлагающий выйти из укрытия. Мари подумала и кивнула в ответ.
– Вечер добрый! Хвала небесам, что здесь кто-то есть! А то мы уж начали думать, что пропали… – начала Мари совершенно непринуждённым добродушным тоном.
Двое всадников замерли и недобро переглянулись.
– Как вы здесь очутились? – нахмурившись, строго спросил называемый Микеландро безо всякой любезности.