За что же мне всё это? Какой такой страшный грех я совершила, что небеса разверзлись и поливают теперь меня, не огнём, а ледяным ужасом?
– Герман! – позвала Сальвия истерическим, дрожащим от страха голосом. Сейчас ей хотелось увидеть рядом хоть кого-нибудь. И, на удивление, он появился.
– Что это было?! Отвечай! Что это за монстр в окне? Меня глючит? Почему кошмары становятся реальностью? Как это остановить?
Герман разразился неприятным высокомерным смехом, откинувшись назад, насколько позволяло переднее сиденье, и заломил локти за голову.
– Столько вопросов, и все как один тупые и бессмысленные. Впрочем, ничего нового. Ты за этим меня позвала?
Сальвия замолчала. Она немного успокоилась и уже пожалела, что сама начала звать этого гада. Просить помощи у Смотрителей? Безумие. Это же они всё и устроили, с чего им нам помогать? С другой стороны, как в той поговорке, раз уж ты в аду, рассчитывать остается лишь на Дьявола.
– С чего ты взяла что вы в аду, Сальвия? А если и так, не вы ли сами себе этот ад и воздвигли?
– Нет! Нет, не сами! Это все вы, вы, чертовы… кто вы там есть! До вашего появления мир не был идеален, но он… он был! А теперь ни черта, одни руины! И вы смеете винить нас в этом?! – Сальвия билась в истерике, мёртвой хваткой вцепившись в руль и дергая его так сильно, что просто чудо, что он не отвалился. Герман слушал её очень внимательно, по-профессорски обхватив подбородок указательным и большим пальцами, периодически кивая в такт выкрикам и обвинениям.
– Нет, так совсем не годится, Сальвия. Никуда не годится. Вот что. Сегодня ты отправишься на своё сборище, но сорок дней после этого не будешь видеться и общаться ни с кем…
– Сорок дней?! Нет, прошу, только не снова…!
– …и, возможно, ты тогда наконец приступишь к своей основной задаче, – задумчиво продолжал он.
– Какой ещё основной задаче?!
– Я уже говорил тебе, – упрекнул Герман, оставаясь столь же невозмутимым, – Но по доброте напомню. Ты должна найти точку Сингулярности.
Сказав это, Герман исчез. Сальвия стиснула зубы так, что они, кажется, затрещали, и сдерживаясь из последних сил, нажала на педаль газа.
Километров через пять бензин закончился, мотор заглох и Сальвия услышала смех вдалеке. Она выбежала из машины, не закрыв дверь и бросилась на этот спасительный звук. Они договорились собраться в заброшенном ресторане неподалёку. Когда она добежала до Центральной площади, ей пришлось перейти на шаг. Здесь словно произошел взрыв под землей: выкорчеванные деревья, торчащая из земли, словно иголки ежа, плитка, разбитые статуи и прочий мусор, который трудно идентифицировать. Смех ребят эхом звенел в ушах, отскакивая от расписанных баллончиком стен окружающих площадь домов.
"НАСТАЛ СУДНЫЙ ДЕНЬ. НО ДАЖЕ ПОКАЯНИЕ НАС НЕ СПАСЁТ"
"УБИРАЙТЕСЬ В СВОЮ ЧЁРНУЮ ДЫРУ"
"НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ИХ УБИ…"
"ПРЕДРАССВЕТНЫЙ ЧАС – САМОЕ ХОЛОДНОЕ ВРЕМЯ СУТОК"
"ГОРЕ ТЕМ КТО БУДЕТ ПРОТИВИТЬСЯ ВОЛЕ ГОСПОДЕЙ"
"КТО ОСТАНЕТСЯ ПОСЛЕДНИМ, ПОЖАЛУЙСТА УБЕДИТЕСЬ В ЭТОМ"
"ГДЕ ВЫ, ГОСПОДИН МЭР?"
К последней надписи прилагался рисунок – веселенькая ракета с улыбающейся рожицей. Да, помнится, ходили разговоры, что правительство и прилагающиеся к нему олигархи (или наоборот?) покинули планету. Но это было до того, как оставшиеся стали селиться в заброшенных космодромах с их новенькими нетронутыми звездолетами. Смех звучал все громче. Сальвия попыталась снова перейти на бег, хотя скорее получилось перейти на прыжки.
– Эй, последний оплот человечества! Я смотрю, вы там не унываете! – крикнула она, не надеясь на ответ, просто чтобы подбодрить себя.
Смех словно выключили, и через пару секунд раздался знакомый голос: