– Наблюдает за тобой? И кто же за тобой наблюдает, как ты думаешь? – спросил взявшийся из ниоткуда Герман. Он стоял, прижавшись к книжной полке, листал какую-то книженцию и на Сальвию даже не глядел.
– Хм… – Сальвия неспешно обдумывала ответ, перебирая книги в поисках «Последней звезды во Вселенной».
– не знаю, это на уровне ощущений. Вот смотри: я уже поняла, что осталась одна во всем мире, если не считать тебя. Но тебя считать почему-то не хочется, не обижайся.
Герман криво усмехнулся, затем вырвал страницу из книги, скомкал её и бросил в Сальвию. Она ловко поймала её правой рукой и развернула. Там был стих, написанный от руки:
– О чем этот стих, по-твоему? Опиши одним словом, – сказал Герман, убирая книгу обратно на полку.
– Об одиночестве, – не задумываясь, ответила Сальвия.
– Одиночество – это вымышленное понятие, придуманное испуганными, невежественными особями, которые однажды начали обманывать себя и других, говоря, что люди могут быть едиными друг с другом. Этот стих не об одиночестве, это слово нам пора забыть. Этот стих о пути к водной дороге. Этот стих о пути к миру, где возможно всё.
– Кажется, я где-то это уже слышала… ах да, точно! Ты же говорил, что ты из мира, где возможно всё. Хочешь сказать, ты можешь и меня туда отвести? В мир, где возможно всё?
– Нет, Сальвия. К сожалению, я не могу тебя отвести в мир, где возможно всё. И ты скоро узнаешь, почему. А это, чтобы сэкономить время, которого уже почти не осталось, – с этими словами Герман швырнул Сальвии какую-то тетрадь.
Она еле-еле смогла её поймать и тут же развернула.
– Это же…!
– Да, я же сказал, нам нужно экономить время. Как дочитаешь, приходи в центр. Я буду тебя ждать. Под огромной многорукой сосной.
Тетрадь оказалась дневником какого-то безумца, писавшего черт знает что ужасным почерком. Но в свой дневник он вклеил страницы из той самой книги. Последнюю главу.
Сальвия взглянула на часы. Полдень. А на улице уже стемнело. Наверное, часы остановились, подумалось ей, и она отправилась на поиски выключателя. Когда он щёлкнул, библиотеку озарил мягкий синий свет.
«…таким образом, если учесть эффект Доплера и погрешность наших приборов, можно сделать вывод о колоссальной неточности приведённых выше данных. В данной точке наука начинает граничить с философией, а некоторые умы даже возразят мне, и скажут, что наука и философия всегда были рядом. Ведь что такое наука? Изучение, измерение, выводы, применение полученной информации на практике. Но, как и философия, наука на самом деле так же субъективна, потому что основывается на наших органах чувств, которые не всегда точны, как и приборы, что мы создаем. Особенно неточно и субъективно наше сознание, которое часто склонно искажать информацию в угоду себе. Так что позвольте мне представить максимально субъективную, максимально ненаучную теорию. Я назвал ее «Теория Ничего».
Суть изложенной автором теории заключалась в попытке объяснить структуру мира через следующие утверждение: ничего есть всё. Пустоты в природе не существует, существуют лишь превращения, и вариантов превращений есть бесконечное множество. Человеческая фантазия являет собой одно из проявлений бесконечности мира и гибкости его законов.