Она толкнула ту дверь, что справа. Хаос и бардак – первые слова, что всплыли в разуме Артемиды при виде этой комнаты. Вещи, книги, бесформенный мешок из красной мантии, все это лежало горой у двери. Кровать стояла вертикально, у стены. Девушка с волнистыми каштановыми волосами стояла посередине комнаты на коленях, сцепив руки перед собой.
– Привет, соседка! – она открыла глаза, когда Артемида переступила порог.
– Я вообще за солью к вам зашла, – Артемида решила начать знакомство с шутки.
– Да? – разочарованно переспросила девушка. – У меня нет, – она закрыла глаза и хотела уже вернуться к своему занятию.
Артемида пожала плечами. – Подожди. Ты угадала, я твоя новая соседка.
– Ура! – девушка весело вскочила с пола. – Я уже четыре месяца одна живу. Так надоело!
– Правда? А почему, – насторожилась Артемида.
– Да так, не везло предыдущим, – отмахнулась девушка. – Давай знакомиться! Я Аквилина, – девушка протянула Артемиде руку.
– Артемида.
– Приятно познакомиться, – глаза Аквилины потухли, когда она узнала имя новой соседки. – Осмотрись тут, – она вернулась в свою позу на полу.
Артемида вышла в пустой коридор, зашла в свою комнату. Там была такая же зияющая пустота, что и в коридоре, лишь деревянная кровать и маленький квадратный столик в углу, без стула. «Вот он – комфорт для магов».
К вечеру она нашла свой стул, заваленный вещами в комнате Аквилины.
– А как тут дело обстоит зимой, – Артемида сидела в комнате соседки, которая так и не поднялась с пола, с момента их последнего знакомства.
– Ты насчет тепла? Не бойся, маги Атенея вставили в стены этих домов магические кристаллы, которые подпитываются от обелиска, который перед воротами. Здесь никогда не бывает проблем с теплом, не бывает сырости.
– А что насчет занятий?
– Занятия? – засмеялась Аквилина, – ты хочешь узнать, как проходят занятия! Ты приходишь и пишешь, пишешь, пишешь. А потом учишь, учишь, учишь.
– Думаю, справлюсь.
– Я думала, что немного понимаю в магии, я думала, что люблю магию, пока не поступила сюда. Это скука страшная.
– Наверное тоже ждет и меня. Завтра два занятия демонологии.
– Поздравляю, – издевка мелькнула в глазах Аквилины, – отличное знакомство с Атенеем.
Глава II. Бездушный металл
Утро в лагере имперской армии начиналось с похмелья. Солдаты с хмурыми лицами морщились и пошатывались на пути к умывальникам с мутной водой. Запах перегара и дешевого алкоголя по меткому выражению капитана Энтони Уотерса за лигу выдавал их местоположение врагам. Капитан учуял знакомый тяжелый аромат, брезгливо поморщился, плеснул на лицо холодной воды и поспешил покинуть жилую часть лагеря, который находился на небольшой равнине между песчаными холмами, на одном из которых сверкали на солнце боевые машины Империи.
Тони запустил руки в длинные густые волосы. Ветер растрепал их, создав ежедневную прическу капитана. Тони небрежно зачесал волосы назад. Эта прическа его гордость. Способ позлить полковника Синглтона.
– Друг, я готов терпеть даже волосы, которые лезут в глаза, лишь бы позлить нашего любимого полковника, – сказал Тони проходящему мимо солдату. Тот испуганно остановился, несколько раз шатнулся, словно ветер мог в любую минуту сдуть его как семена одуванчика. Тони брезгливо поморщился.
Чтобы покинуть нестройные ряды коричневых палаток, гордо называемых лагерем, предстояло стоически преодолеть всего лишь с полтысячи двойных шагов и перепрыгнуть через низкую деревянную ограду. Какой легкий рецепт создания пути в иной мир. Так любил говорить Кристофер, и так было в любое время суток кроме утра. Утром Тони овладевали воспоминания. Вернее одно воспоминание. Его всегда порождал тягучий спертый запах перегара.
В памяти Тони это событие осталось двумя неясными пятнами и одной четкой картинкой. Первое пятно – серое, угрожающе огромное, обладало голосом отца, от него веяло липким страхом и запахом перегара. Второе – маленькое темно-синее, сжалось в углу. Большое серое пятно надвигается на маленькое, Тони слышит звук побоев, всхлипы брата… Одна четкая картинка. Тони, совсем маленький, четырех лет от роду, стоит около кровати. Лицо брата до неузнаваемой гримасы исказила боль. Отца рвало на соседней кровати. Маска боли стала уроком для Тони, отбила у него охоту к выпивке получше рассказов ученых докторов.
Тони почувствовал под рукой шероховатое дерево ограды и словно вынырнул из пучины памяти. В ином мире пахло машинным маслом и латунью, а безмолвные механизмы окружали человека, представ фантастическими существами, которые металлической стеной оградили капитана от остального мира.