– Сильнейших кого?
– Здесь составлена новая руна из нескольких элементов традиционных рун протоязыка горных племен.
– И что она может значить? – тихо спросил Йоан.
– Леоаллис, – с ярко-выраженным эндорийским акцентом произнесла Тейлон и пристально посмотрела на Йоана. Ему показалось, что её изумрудные глаза горят в темноте. Не дожидаясь нового вопроса, Тейлон продолжила: – Это слово вбирает в себя значение трех или четырех других рун и, дословно, значит: «крылатых. Получается, «перед могуществом короля сильнейших крылатых». – Приблизительно.
– А что насчет рун на печатях? – Йоан кивком указал на дверь.
– Не знаю. Те, кто выгравировал эти руны, не стремились сделать их понятными для местных племен. Они чрезвычайно сложны и самобытны.
– Никаких зацепок насчет того, как их открыть?
– Боюсь, что нет.
– Жаль, – покачал головой Йоан. – Феолосий, что показывает магитрониум?
– Магия есть, командир, но с таким я не сталкивался. Ученым Возрождения и магам Атенея не встречалось подобное.
– Кхм, а на что это похоже?
– Есть одна аналогия… Но не думаю, что здесь есть связь. Это защитная магия, она связана непосредственно с механизмом, запершим двери.
– Ну, если ты так считаешь… Сможешь открыть?
– Да, но потребуется время и помощь других магов. Мы попробуем изменить направленность чар, тогда печати разорвет от избытка магии. Это сломает механизм, двери можно будет открыть грубой силой.
– Приступайте.
Аристид начал громко спорить со своими помощниками, но Йоан решил не вникать в смысл их отрывистых фраз, наполненных терминологией магов. Он вновь подошел к двери и начал всматриваться в печати. Странные руны больше напоминали пиктограммы. Ему даже показалось, что первые четыре печати напоминают всадников, вставших в разные позы.
Йоан помотал головой, и руны вновь предстали перед ним в привычном виде, представляя собой набор несвязных для непосвященного человека линий. Эти линии манили исследователя, заставляя все глубже всматриваться, стараться вглядеться в их смысл. Голоса спутников доносились до его ушей все слабее и слабее, он стоял, очарованный переплетением линий. Все яснее становились образы рун, которые переливались разными цветами, хотя некоторые все отчетливее становились однородными. Вот оранжевый, здесь белый, а вот первая руна почернела. Из оцепенения, Йоана вывел окрик Джейма, который заметил, что командир стоит, всматриваясь в руны остекленевшим взглядом.
Йоан помотал головой, сбросил наваждение и заметил, что руны так же гипнотизируют Тейлон. Йоан приказал Джейму отвлечь ее, а сам направился к Аристиду.
– Не проверял печати на предмет магии заманивания?
– Есть прецеденты?
Йоан многозначительно кивнул. Маг тяжело вздохнул и вернулся за магитрониум. Поколдовав за ним минут десять, он вернулся:
– Есть, но не совсем заманивания. Я бы сказал оцепенения. Если долго всматриваться в эти руны, то можно запросто получить паралич.
– Встречался с таким?
– На удивление, да. Это особая школа магических рун, практиковалась древними шаманами еще на территории Эндория. Этими рунами написан тот самый легендарный, первый вариант книги Экхалора. Они всегда несут в себе магическую силу. Но можно сказать, что магия оцепенения последний рубеж обороны. Магитрониум больше не улавливает никаких чар.
– Тем лучше для нас. Снимайте чары. – Йоан небрежно махнул в сторону печатей. Аристид сощурился, но ничего не сказал и вернулся к своим вещам.
Командир поспешил отойти, а за ним и все члены группы, кроме Аристида, Феолосия и двух его помощников. Они начали устанавливать «ромпликастер». Он представлял собой необычное устройство, напоминающее аркебузу на сошках, щедро украшенную множеством магических камней всех цветов радуги, с кучей цветных линз, расположенных на месте фитиля. «Ромпликастер» был изобретен учеными Возрождения с задачей облегчить работу магов, которым зачастую приходилось вытягивать чары прямо в свои руки.
Йоан знал, что даже первый архимаг Эндорийского Альянса, сильнейший маг, погиб при неудачной попытке снять огненную охранную магию с убежища имперских повстанцев. От «аркебузы» в стороны отходили две ручки, которые помощники Феолосия начали крутить. Магические камни грозно засверкали, из дула ромпликастера посыпались искры. Аристид склонился к линзам, начал быстро менять их положение, всматриваясь в печати. Он беспрерывно шептал заклинания, и с каждой секундой искры «магической аркебузы» били все дальше.