На лице Эльвиры легко читались внутренние терзания от ещё свежих воспоминаний о пережитом насилии. Мне можно было лишь гадать о тех кошмарах, что довелось пережить девушке, но я всё же выдержал её испытывающий взгляд:
— Это лишь теория. И как подобает любой теории, рано или поздно она столкнётся с реальностью, что может сильно отличаться от того, что мы вообще понимаем под этим словом.
Если спросишь меня, то я считаю такой выход проявлением слабости и на этом точка! — я заметил, как девушка хочет мне возразить, на что я указал ей рукой на отсутствие у меня ног. — Что не убивает, делает сильнее! Таков первый закон места, куда мы сейчас направляемся.
Эльвира переменилась в лице. Она проглотила комок в горле и с серьёзным видом снова перекинула ногу через раму велосипеда. Среднего роста блондинка всем своим видом показала мне, что готова двигаться дальше. И пускай даже под её серыми глазами как у панды виднелись тёмные круги, её лицо стало источать решимость.
— Хорошо держишься на велике. — произнёс я, решив больше не развивать тему суицида.
— Спасибо. — ответила удивленная неожиданным комплиментом Эля. — Вообще я кандидат в мастера спорта по маунтинбайку. — она улыбнулась уголками губ. — Так что не переживай, что я отстану или выдохнусь. Этого не будет. Преодолевать боль и напряжение я умею. Спасибо, что напомнил мне об этом.
Я нахмурился и захотел спросить, отчего же она тогда собиралась вскрыться в плену у беглых заключённых, но не стал, решив, что всё же терпеть физическую боль не одно и тоже, что выносить насилие и унижение.
— Постарайся держаться ближе и крути головой на триста шестьдесят.
Эльвира молча кивнула, поправив на себе, явно большой, балахон сварщика.
Мы двинулись дальше по дороге, уходившей к виадуку, что начинал плавно сворачивать вправо, выводя нас к большому торговому центру с противоположной стороны и заправке с нашей.
Первое, что мне бросилось в глаза, так это огромный белый баннер на крыше ТЦ, висевший поверх гигантских букв с названием. На нём баллончиком чёрной краски было написано — ЗДЕСЬ ЛЮДИ!!!
Стеклянный фасад первого этажа смотрел на нас разбитыми витринами. Высокие пальмы, которыми так гордилось руководство торгового комплекса, пожухли, опустив сухие листья. Лишенные заботы человеческих рук, тропические деревья погибли от первой же минусовой температуры, так как их не успели закрыть защитным куполом.
Вид мёртвых пальм стал для меня олицетворением того, что в новых условиях не выживет ничего, что не сможет адаптироваться. Осознав это, я с тоской посмотрел на баннер.
— Приспособляйся или умри. — словно в подтверждение моих мыслей перед глазами моргнул левый экран, сообщая мне о том, что осталась половина заряда аккумуляторов в ногах.
Езда с груженой тачанкой отнимала массу энергии, к тому же сказывалась и низкая температура на улице.
— Смотри! — Эля указала на вытянутую парковку для автобусов, на которых сейчас без движения стоял общественный транспорт.
Одна из маршруток каким-то образом перевернулась набок и упала на крыши легковушек, полностью смяв их. Ветер колыхал пестрые занавески водителя, испачканные брызгами крови, в разбитом лобовом. Вторая маршрутка снесла крохотный ларёк, где продавали кофе так, что остановилась лишь когда несчастная будка оказалась посередине вытянутого днища.
— Кофеее… — протянул я, увидев разбросанные на земле пачки зёрен.
Мне захотелось броситься к ним и начать их собирать, чтобы утащить всё, что получится и ещё чуть-чуть, но мигом остановился, уловив краем глаза быстрое движение за одной из маршруток.
— Держись позади. — произнёс я девушке, после чего переключился на режим ходьбы.
В воздухе раздался стрекочущий звук, будто огромный сверчок решил оповестить округу о своём присутствии. Я поставил тележку. Алебарда плавно прокатилась по зубчатым шестерням, встав в паз с тихим металлическим звоном.
Прикрывшись щитом, я медленно направился на источник звука. К моему удивлению из-за ларька выскочила мутировавшая кошка. Бедный питомец, на шее которого ещё болтался ошейник, частично лишился шерсти на боку, где виднелся большой след от укуса, что затянулся чёрной плёнкой. Его движения стали прерывистыми и дерганными, словно в одночасье зараженная кошка лишилась природной грации.