Здесь нельзя дрогнуть. Швы должны быть не просто прочными — они обязаны исчезнуть, стать частью плоти механизма, чтобы не мешать ему вращаться со скоростью мысли. Я вдавливаю электрод глубже, заставляя металл течь в стык, как клей, скрепляющий надежды людей на безопасность за стенами, что они будут охранять.
Вон там, где крепится платформа для подачи подшипников, сталь кряхтит, выпуская дымчатые кольца, но я знаю её слабости. Добавляю присадку — порошок блестит, как морской песок в солнечный день и трещина послушно затягивается.
Искры жгут мой потрепанный комбинезон, оставляя узоры, похожие на схемы микропроцессоров. Я с наслаждением вдыхаю горький воздух, что сулит несчастья всем, кто посмеет пробраться через будущих стражей, которым не нужен отдых или сон. В свете нескольких фонарей множество моих теней на стенах превращаются в конвейерную ленту роботов: их «руки» повторяют движения, будто я свариваю не один каркас, а целую армию стальных защитников.
Внезапно дуга гаснет. Тишина ещё не успевает обрушиться, но я уже, вместе с варочной маской, срываю и маску творца, чтобы за один вдох стать тем, кто способен оценить его работу и как следует рассмотреть шов.
Он идеален — гладкий, как цифровой алгоритм, без единой зазубрины. Каркас турели теперь похож на экзоскелет древнего бога, готовый принять в себя мышцы из сервоприводов, жилы из шлангов и вены из проводов. Я кладу руку на раскалённый металл, и сквозь перчатку уже чувствую его медленный пульс: завтра здесь появятся глаза камеры, встроятся гироскопы, и он научится убивать по координатам.
Но сегодня это только я и огонь. Только танец, где каждый шаг — баланс между разрушением и созиданием. Собирая турель, я не просто варю сталь. Я леплю будущую судьбу Цитадели из искр, зная, что однажды этот каркас станет настоящим щитом — и чья-то жизнь будет спасена под рокот её компрессоров.
На верстаке, среди чертежей с цифровыми метками, бросает блики остывающий каркас турели. Завтра её покрасят в цвет ночи, и совсем скоро она станет новым стражем на стене. Но сейчас, под светом фонарей, сверкая обнажённым металлом, она напоминает мне, что лишь в адском пламени нависшей опасности рождаются ангелы-хранители. Только из стали. Только без крыльев.
13.11 обед.
Я проснулся от звуков возни снаружи. Приподнявшись на локте, увидел, что меня заботливо накрыли одеялом, когда я уснул в кресле. Повернув шею почувствовал, как подложенная под голову подушка скатилась вниз.
«Видимо Николь позаботилась таким образом о моём сне, раз не смогла перетащить меня на диван». — подумал я, протирая заспанные глаза.
Всё тело болит от бессонной ночи, но эта мелочь меркнет по сравнению с тем, шедевром из стали, что сейчас бездвижно лежал на верстаке. Неотрывно глядя на это произведение искусства, я встал с места и тут же упал вниз, совершенно забыв о том, что у меня нет ног.
Рассмеявшись над собой, я вернулся обратно в кресло и уже на нём подъехал к верстаку. Холодный корпус турели покрылся лёгким слоем осевшей за ночь пыли. Я закрыл глаза и осторожно провёл пальцем по идеальному шву, словно читая книгу для слепых.
Улыбнувшись от наполнившей меня гордости, я направился к умывальнику, чтобы провести все утренние процедуры.
Меж тем, звуки за дверью нарастали. Я практически различал голоса говоривших, но отчётливо услышал лишь голос Николь.
Спокойно умывшись, я впервые посмотрел на собственное отражение в зеркале. Щетина на лице плавно превращалась в бороду. Я решил побриться, вспомнив как у меня чесалось лицо, когда в костюме стало слишком жарко, а почесаться не было никакой возможности.
Дверь в мастерскую распахнулась, когда я сбрил половину растительности на лице. Гомон с улицы на краткий миг заполнил помещение, пока она снова не закрылась. Бросив короткий взгляд на вход, я заметил Николь, что тяжело выдохнула. Заметив меня возле умывальника, девушка улыбнулась и решительным шагом направилась ко мне.
— Доброе утро! — она ловким движением включила кофеварку. Я в ответ молча кивнул, вернувшись обратно к своему занятию. — Рэм, я не вывезла! — с тяжёлым вздохом произнесла Николь. — Я пыталась побыть твоим секретарём, но не справилась и с половиной вопросов. Глядя на этот дурдом, я вообще не понимаю, как тебе удаётся руководить всеми процессами и при этом уделять время на изобретения. — мулатка указала на стальной корпус турели, что я сварил ночью.
— Давай по порядку. — спокойно ответил я, поджав губы, чтобы лезвие лучше прошлось под носом. — Что из этих задач тебе показалось экстренным? — я сполоснул бритву.