Город расстарался, экипировал своих бойцов как следует: снабдил теплыми вещами, обувью и всем, вплоть до табачка. Разнобой, конечно, но пока так. А когда вернутся – оденем в «скамовскую» форму, как раз пошить успеют. Будет еще один образец для подражания, помимо «идеального колхоза» и показательного рабочего района. Удачная практика оказалась, многие приезжавшие не только цокали языком, но и начинали внедрять у себя. И Моссовет сейчас подбирал площадку для ВСХВ – если Нижний не успеет раньше, быть выставке у нас…
– Слово председателю ВЦИК товарищу Скамову-Большеву!
Я поежился под холодным ветерком и шагнул к парапету трибуны. Симоновцы, красногвардейцы – самая мотивированная наша сила. До ужаса жалко посылать их в бой, где неизбежны потери, но в цейтноте нет другого выбора. База-то у нас расширилась, однако понимающих пока критически мало, а для разгрома калединцев нужны стойкие и уверенные бойцы. К власти Советов прилепиться сейчас многие желают, но рассчитывать на них пока рано. Есть небольшой костяк непрерывно работавших в Союзе Труда, кооперативах, профсоюзах, остальные – вернувшиеся в движение «спящие», да и просто новички. А они, даже если и горят энтузиазмом, запросто могут его растерять после первого боя. Тут и в мирные дела команду сложно набрать: а чо, власть взяли, социализм образуется сам по себе, инициативой масс – чего дергаться-то?
Так что работать, пинать, тащить за собой. И посылать на смерть лучших.
– Ребята, я знаю вас двадцать лет. Я учил вас и ваших детей. Мы вместе строили заводы и машины, дома и клубы. Я знаю, на что вы способны. Просто вломите этой сволочи по-рабочему!
Я сорвал с головы мохнатую шапку, подаренную мне сибирскими кооператорами, и потряс ей в воздухе.
– Урра-а-а! – отозвалась площадь.
– Бригада! Нале-во! На погрузку ша-агом… марш!
Грянул оркестр, мимо трибуны пошли взвода и роты. Во главе второй шел Митя.
Бронепоезд и эшелоны бригады гнали на юг «зеленой улицей» – Викжель расчищал колею идущим на защиту угля, задерживая или переводя на другие пути прочие составы. За недолгую дорогу Митя сошелся со своим ровесником Мишей Левандовским, начальником бронедивизиона из Питера, и совсем молоденьким командиром орудия Костей Калиновским.
– А чего ты вдруг на бронепоезд пошел? Ты же чистый артиллерист? – спросил его Митя в одну из тихих минут.
– Нравится мне это дело, – улыбнулся пухлыми детскими губами Костик и погладил стальную стенку вагона. – Да и отчество способствует – Брониславович я, так что броня это мое.
В штабном вагоне бывший полковник, а ныне комбриг Шорин и его штаб работали с картами, получали и посылали телеграфные сообщения. А еще Шорин натаскивал, насколько было возможно, «молодую гвардию» – Митю, Костю и Мишу.
Замысел Чернецова был вполне понятен: взять Дебальцево или Алчевское, окружить Луганск, занять патронный завод, после чего Донская армия сможет резко расширить свои действия. Оттого Медведник и стягивал к станциям все наличные силы и требовал ускорить движение бронепоездов.
В Дебальцево рабочие механического завода и вагонных мастерских спешно строили две бронелетучки. Со всей округи к городу отступали шахтерские отряды, принося нерадостные вести: убито десять человек, захвачена шахта, расстреляно сорок, уничтожен Совет, повешено пятеро… Приходили под защиту Советов и небольшие группы казаков, все больше из артелей – с ними начали сводить счеты резко взявшие верх богатеи, давние конкуренты. Шли иногородние и бежавшие из Ростова и Таганрога рабочие. Прибывшие с Медведником офицеры экстренно обучали желающих встать в строй.
Всю эту кипучую работу и застал комсостав Пролетарской бригады.
– Привет, – Егор поздоровался с Шориным, обнял Жекулина и Митю. – Не успел я вас в обход направить, придется отсюда обратно ехать.
– Как обратно?
– На Попасную и оттуда на Родаково. У Алчевской левый фланг рыхлый – нутром чую, Чернецов туда бить будет. Там рабочий полк формируется, но ядро пока слабовато.
– А здесь кто же?
– Остальная бригада, да еще бронепоезд из Екатеринослава гонят. Ваша задача – удержать Алчевское, пока мы подойдем для удара во фланг. Так что дуйте на всех парах, тут верст сто десять-сто двадцать, через четыре часа доложите с места. Связь телеграфом.
– А если перебьют? – оторвался от записей Шорин. – У нас радиостанции есть, можем поделиться.
– Отлично, парочку дадите?
– Да хоть три.