– Так что большая станция экономически выгодней, – заключил Генрих Осипович.
– А схемы отселения у вас есть?
– Приблизительные.
Нда… тридцать тысяч десятин плодородной земли, артели, колонии… да и агрегатов под большую плотину у нас пока нет… видимо, придется строить каскад и ТЭС. Так и порешили, тем более, что заводы-гиганты мы тоже сейчас не осилим. Будем пока что базу под них готовить. И создали мы комиссию по государственному экономическому плану, куда, помимо энергетиков, вошли и металлурги, и экономисты, и химики, и горняки. Выполним первый план – там уже можно будет браться за сверхпроекты типа Кузбасса, а то сегодня у нас беда буквально со всем. Единственный на всю страну подшипниковый завод в Москве хотя бы на полную мощность выведем, железные дороги опять же…
Среди всех метаний состоялся у меня и непростой разговор с Морозовым. Виделись мы с ним в последнее время нечасто, но связь поддерживали, да и Митя в его проектах участвовал.
– Отбираете, так? – с возрастом магнат стал похож на моржа, особенно вислыми седыми усами.
– Национализируем.
– Что в лоб, что по лбу.
– Не скажите. Вот, посмотрите прикидки.
Савва Тимофеевич недовольно взял папку, начал листать. С каждой минутой он все больше и больше увлекался, быстро перекладывая листы с выкладками и отрываясь только чтобы бросить на меня недоверчивый взгляд.
– Вы что же это, затеяли Германию перегнать, так?
– Пока только догнать.
– А пупок не лопнет?
– Если национализируем ряд предприятий и сконцентрируем усилия – нет, не должен. Вы же видели расчеты.
– Так, вы забираете химический в Кондопоге, а фабрики в Орехово? А Карболит?
– Текстильные не трогаем. Только металлургию, машиностроение, энергетику и химию. Давайте с нами, Савва Тимофеевич, Россию поднимать.
– Заманчиво, но страшно.
– Вы и боитесь риска? Вспомните, я когда-нибудь плохие решения предлагал, а? Решайтесь!
– Так что я внукам оставлю?
– Текстильные фабрики. И гордость за деда. Опять же, сколько наследников капиталы по ветру пустили, вон, хоть на Николашу Рябушинского поглядите! А так вам в управление вся химическая промышленность страны достанется.
– Знаете, чем заманить. Эх, была не была, по рукам!
– Ну вот и отлично. Заодно и в комиссию по разработке плана модернизации текстильной отрасли вас включу.
Морозов засмеялся;
– Ну обул! Кругом обул, так! И заводы отнял, и вкалывать заставил!
Пока мы верстали планы, а Егор бился с Калединым, в Галиции разгоралась драка между Польшей и Западно-Украинской республикой. Началось все с внезапного захвата Львова украинцами, еще до провозглашения независимости, затем быстро перекинулось на соседние области и к марту рубилово уже шло повсеместно. Польско-украинское население перемешано по всей территории, и чтобы попасть на войну, в большинстве случаев достаточно выйти за околицу. Все происходило прямо «по месту прописки» – столкновения в Перемышле, Станиславове, Раве-Русской тому подтверждением. Как потом выяснилось, Петрушевич торопился так, что провозгласил республику во Львове, наполовину занятом поляками, в пороховом дыму уличных боев. По мере бодания в городах из добровольческих отрядов и самооборонцев понемногу формировались регулярных вооруженные силы, а фронт растянулся от румынской границы до Ровно. Пилсудский, заполучив в свои руки промышленно развитые польские губернии и области, срочно создавал армию на базе Польских легионов.
В Лондоне граф Бальфур отписал лорду Ротшильду, что правительство Его Величества не возражает против создания еврейского государства и более того, будет этому содействовать. Лишь бы евреи не нарушали права неевреев. Ага, сейчас, при тамошней взаимной любви. Ну то есть я понимал это так, что англичане решили сыграть в свою любимую игру: создать проблемный регион и выступить в нем арбитром. Та же Южная Африка, теперь Палестина, а сколько их еще будет – Индия, Пакистан, Ирак, Кипр…
Силы Донского правительства редели после каждого боя – Медведник и Шорин загоняли «партизан» и «добровольцев» в огневые мешки, утюжа их бронепоездами и броневиками. В ясную погоду у калединцев вообще не было шансов – аэропланы «Дукс» регулярно летали на разведку и выискивали даже самые мелкие отряды. Мало-помалу безнадега вооруженной борьбы против советской власти стала очевидной и «войска Донского правительства» тронулись по домам. Казаков ждала весенняя посевная, некоторым господам гимназистам родители всыпали по первое число, но примерно тысячи три упорных ушли в Сальские степи. Восстановлению Советов весьма помогло и появление второго автобронеотряда под командой Михненко, куда перешел Митя и сманил за собой Ольгу, подальше от ухаживаний Левандовского.