– Проект декретов о ликвидации беспризорности и безграмотности я читал. Что по обеспечению?
Алексей Власович Тулупов, нынешний министр просвещения, был еще из тех, первых кружковцев, с кем я свел знакомство двадцать лет тому назад. И за все это время он ни на шаг не отступил от идеала – интеллигенция должна служить народу и в первую очередь народному образованию. Даже служба в царском министерстве его не изменила.
– Структура Чрезвычайной Комиссии по ликвидации безграмотности определена, кадры подобраны. В первую очередь мы создаем методические материалы – букварь для взрослых, сборники текстов, упражнений, прописи и так далее, – привычным занудно-методическим голосом начал Алексей. – Одновременно в двадцати губернских городах создаются курсы подготовки учителей, первый выпуск через три месяца.
– Долго.
– Быстрее никак, – продолжил нудеть Леша, – вся делается в рамках общественно-трудовой повинности, не более восьми часов в неделю.
Я кивнул. И подумал – как при таком монотонном речитативе у него члены коллегии Нарминпроса не засыпают? Или засыпают? Надо бы узнать потихоньку, просто из интереса.
– Далее разворачиваем пункты ликвидации безграмотности, из расчета по одному в каждом населенном пункте, где есть хотя бы пятнадцать неграмотных. Или двадцать пять малограмотных.
– Охват?
– В первый год до трех миллионов, далее шесть и десять. При соблюдении темпа за шесть лет управимся.
Ну да, у нас сейчас грамотность благодаря артелям сорок шесть процентов, выучить надо миллионов пятьдесят-пятьдесят пять…
– За шесть не получится. Закладывайте минимум десять.
– Почему это? – поджал тонкие губы Тулупов. – Вот расчеты…
– Неизбежные накладки – раз. Нежелание – два. Масса неграмотных на национальных окраинах – три. Кстати, туда нужны буквари на местных языках.
Но тут-то хоть ясно, что делать, а вот с беспризорными… Жаль, что Феликс Эдмундович у нас в непримиримые подался, ох как жаль, как раз по нему задачка. И штук двести Макаренко тоже бы не помешали. Наверное, надо идти его путем – трудовые колонии при артелях, а кое-где и при заводах. Обучение, работа, самоуправление, самообеспечение. Иначе не вытянем – денег на одни только срочнейшие первоочередные задачи нужно незнамо сколько. Но тут хоть Свинцов подсказал – из всего внутреннего долга в сорок с лишним миллиардов рублей на аристократию и буржуазию приходилось почти тридцать пять. А составляла эта группа всего пять процентов от кредиторов. Значит, этот долг можно отменить или заморозить без опасений – эти люди нас и так, прямо скажем, не любят. Девяносто же пять процентов остальных, кто покупал все эти «Займы Победы» по одной-две облигации, еще и позлорадствуют. Так что мы сможем отложить платежи по ним лет на десять-пятнадцать. А в качестве компенсации объявим о заморозке трех миллиардов крестьянских долгов, перешедших к Свинцову в ходе ликвидации Поземельного банка. А дальше видно будет, но скорее всего отменим их совсем. Почему не сейчас? Да просто чтобы рычажок сохранить.
В общем, за ту неделю, что я «болел», успел немало. Пришлось утвердить профсоюзную программу самоуправления на предприятиях – ВЦИК провел ее своим указом, как политику противодействия саботажу нелояльных власти хозяев и попыткам локаутов. Потом меня посетил Носарь с программой школ для «практиков» по обмену опытом. И что-то мне эти школы больно масонские ложи напомнили, эдакая «внутренняя партия», так что отложил на подумать. Затем Собко – утверждение «малой железнодорожной программы», ну там вторая колея, некоторые жизненно необходимые ветки… О включении Физического института Лебедева в структуру Академии Наук и переводе на государственный бюджет… Утверждение проекта Всероссийской выставки в Нижнем Новгороде (обскакали все-таки, олени!)… Результаты геологической экспедиции за Инту – нашли уголь на речке Усе. А где Воркута?.. Кондратьев с вопросами по первому государственному плану электрификации и модернизации, который очень хочется принять на будущий год… Плодотворно, в общем, поболел. Наверное, это все мой организм образца XXI века, колотый-переколотый, бившийся с такими штаммами гриппа, что нынешняя испанка только нервно вздыхает.
На следующий день, как только докторюги признали меня окончательно здоровым, приехал Митя. Он предупредил заранее, телеграммой и очень просил быть дома. Ради такого я пошел даже на использование служебного положения в личных целях – отправил за ним на вокзал свое авто.