Короткий бросок на авто и автобусах – и мы наконец-то на месте.
Костя Мельников, конечно, молодец, да еще какой!
Из относительно типовых щитов он спроектировал поселок таких необычных форм, что сразу поставил себя в ряд самых интересных европейских архитекторов. И ладно бы только формы: я прошел по домикам – все до мелочей продумано и удобно. Надо обязательно наградить, пусть сейчас не все такое творчество понимают и принимают, но забыть это невозможно. Новая страна, новая архитектура, новый путь.
Кстати, орденов-то своих нет, не царскими же награждать… Или выдать ему участок в центре Москвы для личного дома и посмотреть, построит ли он свои знаменитые цилиндры?
Пока я там разглядывал творения юного гения, закончились дневные заседания и набежали наши – Красин, Медведник, Лебедев, Муравский, Вельяминов. После приветствий и объятий остался Савинков и Красин, вводить меня в курс последних событий на конференции.
– У французов делегацию возглавляет Жорж Клемансо, – раскрыл папку Леонид, – семьдесят восемь лет, истинный галл, характер жесткий, прозвища «Тигр» и «Отец победы». Позиция на переговорах – политическое и экономическое ослабление Германии. В частности, демилитаризация Рейнской области, репарации и концессии на немецких угольных шахтах как компенсация материальных потерь Франции. В свете появляется редко, от обедов и прочего ловко уклоняется.
– Когда сильно нервничает, – добавил Борис, – на руках проступает экзема и начинаются головокружения. Сведения получены Вельяминовым от личного врача.
Ого, а ребята и тут не дремлют! Красин кивнул в подтверждение и продолжил:
– При этом вполне умеет договариваться и способен на компромиссы, но у него за спиной стоят Пуанкаре и Фош. Маршал вообще олицетворение идеи «боши заплатят за все».
– У англичан Ллойд-Джордж, опытный политический интриган. Ради власти пошел на раскол в собственной партии. Энергичен, обаятелен, с географией западнее Берлина знаком слабо, путает Мекку с Анкарой. Яркий парламентский оратор, причем способен сменить позицию по ходу речи.
Вошла Наташа с чайным подносом. Красин и Савинков кинулись помогать – Леонид как джентльмен, а Боря как друг детства. Я же позволил себе сидя полюбоваться, как жена неспешно наполнила стаканы и, потрепав Бориса по затылку, закрыла за собой дверь.
Мы разом отхлебнули чаю и вернулись к разговору. Красин рассказал и про Вильсона, и про Витторио Орландо, итальянского премьера. Наша стратегия аккуратно поддакивать американцам и ссорить англичан с французами вбросами со стороны вполне работала.
Участники тем временем сошлись на том, что с Германии причитается двести шестьдесят миллиардов золотых марок, из которых пятьдесят – доля России.
Столь большой процент мы выжали неустанными напоминаниями о том, что держали в три раза больший фронт, чем во Франции и Бельгии. И что бились против всех четырех Центральных держав одновременно. И что без наших войск обошелся только итальянский фронт (поклон в сторону храброй итальянской делегации). Ну и требованием части германских колоний. Отчего-то именно это вызвало невероятное удивление у союзников – видимо, никто даже и не предполагал, что Россия может возжелать в колониальные державы. Мы и не собирались, но как аргумент… А подать сюда Руанду-Бурунди или Камерун какой! Англичане сквозь зубы попытались урезонить нас тем, что России положены Проливы, на что Красин флегматично заметил: «Нас вполне устраивает международная оккупация Босфора и Дарданелл». Кое-кто среди британцев, особенно в морской форме, после такого облегченно выдохнул.
Еще мы замахивались на оккупацию Восточной Пруссии, требовали Мемельский край, часть немецких линкоров и подводных лодок. Прямо по старой солдатской схеме – проси вдвое, все равно урежут вполовину.
Одновременно мы в кулуарах говорили, что расчленение Германии на несколько государств невыгодно с точки зрения репараций. И что сумму в двести шестьдесят миллиардов мы считаем нереальной, ее нужно урезать хотя бы вдвое из соображений гуманности. И сами готовы удовлетвориться двадцатью миллиардами.
А в ходе рабочих встреч показали и французам, и англичанам условия мира, к которому в 1917 нас склоняли немцы. Текст сепаратного договора Германии с Румынией они и так знали, а вот этот документ оказался в новинку. И Красин под простачка спросил – а не опубликовать ли нам остальные секретные дипломатические документы? Англофранцузы поперхнулись и в один голос сказали, что пока не стоит. Но позицию нашу приняли как основу, тем более, что мы демонстрировали уступчивость в немецких вопросах, зато сразу сказали, что встанем насмерть, когда дело дойдет до Турции. Четыре века она портила нам кровь и Россия имеет естественное желание, чтобы никогда больше с этого направления угроза не исходила. Поэтому сильвупле мандат Лиги Наций на Великую Армению и Курдистан с Мосулом. И международные проливы. И другие мандаты: Франции – на Сирию, Англии – на Месопотамию, и так далее. И автономную еврейскую Палестину. И все требования Греции, включая Кипр, Смирну и острова Эгейского моря.