От оккупации Германии французов удалось отговорить – за исключением Рейнской области. Сработала калькуляция стоимости содержания войск и сравнение ее с возможностями германской экономики. Ну и необходимость одновременно «осваивать» немецкие колонии и подмандатную Сирию. Англичане тоже урвали немаленький кусок, но отдавать грекам Кипр не хотели ни в какую, мотивируя тем, что не получили мандата на Палестину. Там сионистское лобби пробило статус «автономии под надзором Лиги Наций», чего бы это юридически ни означало, но де-факто это собственное государство. С очень сильными позициями левых – эмигрантов из России, Австрии, Венгрии, Польши… А после ликвидации Баварской Советской республики – еще и оттуда.
Когда эти условия выкатили немцам, они заартачились. Еще бы, какой нормальный политик подпишется под требованием ободрать страну как липку? Брестский договор – еще цветочки по сравнению с Версальским, тут как бы снова война не вспыхнула. Все, кто мог, кинулись уговаривать и убеждать Германию. Кроме нас – зачем давить на тех, с кем надеешься посотрудничать? Захотят немцы воевать – пусть воюют со свежеобразованной Чехословакией и восстановленной Польшей. И без союзников: Австро-Венгрию разобрали по кирпичикам, от Болгарии толку ноль, а Турция оккупирована больше, чем наполовину. Да и флот немецкий интернирован в Скапа-Флоу.
Так что обошлись без нас.
Подписание назначили в Версале, как раз на годовщину убийства Потиорека в Сараево. Несмотря на зиму, погоды стояли теплые на удивление, даже лужайки знаменитого парка зеленели. Народу во дворец набилось незнамо сколько – сотни репортеров и просто любопытствующих. Поглядел я на Черчилля и даже на Лоуренса Арабического – очень забавное сочетание длинного английского лица с арабским платком, прихваченным понтовыми жгутами. Да и британскую форму он носил своеобразно, с подворотами на брюках. Хипстота, одним словом.
Договор подписывали в Зеркальной галерее, и тут у меня чуть было не случился конфуз – оказывается, нужна личная печатка, заверить подпись. Но печаток не оказалось у многих, и потому договор среди прочего проштамповали оттиском английского фунта, канадской пуговицы и… звездочки с серпом и молотом, которую снял со своей формы Медведник.
За Германию подписывали два министра, чрезвычайно подавленных условиями и обстановкой – руки у них тряслись. Стоило им поставить росчерки, как за окнами грохнул салют, а публика ломанулась брать автографы у делегатов. Немцы сидели одни, как бедные родственники, пока я не протянул им свой органайзер.
– Не боись, ребята. Репарации с вас скостят, да и растянут на несколько десятков лет. Войска скоро уйдут, с продовольствием мы поможем. Все будет хорошо.
И заговорщицки подмигнул.
Глава 15
Весна 1919
В марте нас не миновал конфликт на КВЖД – первый по счету и не последний на этой дороге. Установление власти Советов в почти полностью артельной Сибири и на таком же Дальнем Востоке прошло даже быстрее и бескровнее, чем в европейской части – сибиряки, искони жившие по принципу «до бога высоко, до царя далеко», привыкли полагаться на свои силы и всякую мелкую контру придушили весьма эффективно.
Мелкая контра сильно обозлилась, ушла за границу и трансформировалась в хунхузов, даже хуже. Хунхузы хоть зря никого не убивали, а эти… Так-то после русско-японской войны в Маньчжурии было спокойно и русское влияние только нарастало, опять же, потери у дальневосточных казаков были куда меньше. Пятнадцать лет все, что севернее КВЖД, вдоль которой стояли крепкие гарнизоны, от китайских банд методически очищали. И переселенцев русских прибывало – маньчжуров-то империя Цин как пылесосом на юг вытягивала, на административные и командные должности, земля пустела и ее подбирали те, кому не страшно. Так и складывалось: к северу от границы служилое казачество, южнее – вольное, еще южнее – железная дорога, посередине – Харбин, русский город. И с каждым годом Хэйлунцзян все больше становился Приамурьем.
Но война и революция, что в России, что в Китае, власти ослабила. Зашевелился криминальный элемент, да и военные правители – дуцзюни и супердуцзюни – всякие там Ян Юйтины и Чжан Цзолини, которым раньше было стремно бодаться с Россией, потихоньку поползли на север. То на одной станции, то на другой китайцы вмешивались в управление, порой арестовывали специалистов, а на ноты протеста внимания не обращали. Пришлось даже урезать делегацию на Парижской конференции и формировать спецпоезд – срочно везти домой часть руководства и специалистов Нармининдела и Нарминвоена. Вместе с ними вернулись и мы с Наташей.