За ночь пришло несколько телеграмм и радио – поляки атаковали войска завесы на всем протяжении границы. Когда Митя вышел с уложенным чемоданом, в махновке и с курткой-кожанкой через руку, его провожали тревожные глаза Ольги и Наташи. Соня с Машей смотрели скорее испуганно, а вот восьмилетний Ванька, наоборот, радовался и даже притащил на проводы деревянную саблю, которой рубил воображаемых поляков.
– Господи, – сложила руки в замок у подбородка Наташа, – тебя же из армии уволили, неужели все так плохо?
– Собирают всех, знакомых с тактикой конных и рейдовых групп, – пояснил отец и непонятно добавил: – Так сказать, вставайте, кто еще остался.
– Ну все, пора, – Митя попрощался нарочито сухо, поцеловал жену и шагнул за порог.
– Давай, – взмахнул рукой Скамов-старший, – покажи им, что такое непобедимая Красная армия.
После столпотворения в Нарминвоене Митю нагрузили в прямом и переносном смысле – поручили сопроводить на Юго-Западный фронт эшелон с машинами и огнеприпасами. Поезд телепал по запасным путям и перегонам, еле делая по сто верст в сутки, доводя Митю до исступления. Все, что он мог делать в дороге – проверять и дрючить караулы да читать ухваченные на станциях газеты. И пока он добрался до Бердичева, поляки, сбивая заслоны, заняли Барановичи, Пинск, Ровно, Шепетовку и нацелились на Минск и Киев.
Железнодорожники загнали состав на запасные пути, Митя выставил часовых и побежал к вокзалу.
– Стой! – остановил его караульный прямо у таблички «Выходъ на перронъ безъ билетовъ воспрещается».
«Да, не Киев. До сих пор орфографию не поменяли» – подумал Митя, а вслух сказал:
– К коменданту станции, товарищ. Я начальник войскового эшелона, вот мандат.
– Вон, на второй этаж идите, – махнул тот рукой в сторону краснокирпичного здания.
Комендант, весь в мыле от звонков, стрекота телеграфа и беготни посыльных, спихнул его на помощника.
– Вам, товарищ, в штаб фронта доложиться надо. Сейчас выйдете на Белопольскую, направо, и через полторы версты коммерческое училище будет, штаб там. Да погодите вы, – придержал путеец рванувшегося было Митю, – через пять минут грузовик пойдет, я вас подсажу.
В кузове АМО Митя устроился рядом со здоровым малым лет двадцати, кудрявым и носатым.
– Сема, – протянул руку тот, – Вы откуда будете?
– Из Москвы.
– Ух ты! Я туда податься хочу, в горной академии учиться. А то скучно здесь, многие разъехались.
– Куда? – машину подбросило на ухабе, и свой вопрос Митя задал, витая в воздухе.
Оба ухватились за борта и одновременно грохнулись обратно.
– Вот черт! Не дрова везешь! – грохнул кулаком по кабине Семен. – А едут все больше в Палестину. Как проливы открыли, так и понеслись, как бы не половина свалила. Пишут оттуда. Тепло, своя земля, артели делают.
– А сам что же?
– Не, там страна маленькая, простора нету, да и жару я не люблю. А так выучусь, стану горным инженером – всю Сибирь обойду! Как думаете, примут?
– Обязательно примут! Сейчас при всех институтах и университетах рабочие факультеты открыли, для подготовки.
– Здорово! А вот и штаб. Счастливо, товарищ!
Последний раз штаб фронта Митя видел еще на Германской. Тогда в глазах рябило от золотых погон и аксельбантов, и нужную дверь приходилось искать, как сокровища фараонов – все махали руками куда-то в сторону и пропадали на лестницах в клубах табачного дыма.
Здесь же, в трехэтажном с огромными окнами здании коммерческого училища, было спокойно. На входе проверили мандат, старший покрутил ручку телефона, вызвал сопровождающего и отправил Митю к дежурному. От дежурного – к адъютанту, от адъютанта – в лапы комфронта Медведника.
– О, вот и Митя!
Митя козырнул и передал Егору бумаги на груз. Тот жадно пробежал их глазами, даже губами шевелил, читая строчки с количеством привезенного.
– Так… огнеприпасы перевезти на склад в монастыре кармелитов. Машины примет Нестор, в Первую Конную.
– Как найти монастырь?
– В ту же сторону, как со станции к штабу и еще столько же. Там, не поверишь, улица Белопольская пересекается с Махновской, как нарочно. За ней – Соборная площадь, а там увидишь. Здоровенный монастырь, прямо крепость.
– А грузчики?
– Адъютант выпишет направление в профсоюз биндюжников, мобилизуй их. Об исполнении доложи.
С погрузкой-разгрузкой все получилось быстро – евреи-возчики помогали не за страх, а за совесть, поскольку новости о погромах на захваченной поляками территории доходили даже сквозь фронт. Паны ничего лучше не придумали, как назначить главными врагами жидов и большевцев.