– Всю планировку переделывать…
– Ага. Для житья беды большой нет, но представьте, как лет через тридцать будут писать, что архитекторы таким завуалированным образом подложили свинью пролетарскому государству.
– Весь план рушить не надо, – опечаленный Веснин ожил и решительно провел на чертеже пару линий, – вместо тупиков делаем сквозную, сводим все поперечные в пучок, на площадь. Заодно и парадный въезд оформим.
Соцгородок в Иваново-Вознесенске строили по инициативе местного жилкооператива для рабочих. Сами собрались, сами решили, сами наняли архитекторов. Когда мне об этом сообщил Кузнецов, я провел через ВЦИК постановление о «шефстве» – практика создания «образцово-показательных» объектов хорошо себя зарекомендовала, а жилья нам придется возводить много.
Кое-что за последние лет десять-двенадцать сделало Жилищное общество, но на всю страну этого никак не хватало. Некоторые горячие головы предлагали уплотнять буржуев, и вселять на их место рабочих, но буржуев-то мало, а рабочих много… Создание коммуналок в бывших доходных домах мне очень и очень не нравилось даже как временная мера. Посчитали, прослезились и пошли по привычному кооперативному пути – приняли программу государственной поддержки. «Буржуев» же профессорского, преподавательского и научного сословий вообще освободили от уплотнений-подселений – ну, разве что сами возжелают. И, кстати, таких возжелавших было немало, у многих приезжали молодые родственники учиться.
Естественно, когда на заводах заходила речь о создании строительного кооператива, горлопаны требовали отнять и вселить. Крикунам молча выдавали ордера на комнаты в конфискованных квартирах, а в довесок все квитанции с ценами – за воду, за электричество, за отопление, добавляли стоимость переезда и расчет времени на дорогу от дома до работы. По всему получалось, что новое жилье-то попросторнее будет, но вот содержать его, а тем более каждодневно мотаться из центра города на окраинный завод – так себе удовольствие. Тех, кто продолжал стоять на своем, селили вместе, эдакими вороньими слободками. Милиция, конечно, выла: публика там подбиралась специфическая. Скандалы через день, драки еженедельно… Что поделать – после гражданской войны нервы у народа завсегда расшатываются. Большинство же остальных «страждущих» после осмотра и подсчета записывались в жилкооперативы.
Вот в Иваново-Вознесенске и обкатывали «соцгородок». С водопроводом, канализацией, центральным отоплением, школой, клубом, больничкой, трамвайной линией и даже магазинами Коопторга. По единому плану, как цельный архитектурный комплекс. Ради такого дела поставили даже заводик – колонны и балки лить. И пенобетонные блоки. И шиферные листы. Работы хватит: домов сто пятьдесят штук, каркас в четыре этажа, а закончат здесь – и другие кооперативы подтянутся. Не останется завод без дела, да и технологию отработаем.
В нерасселенных покамест казармах и бараках тоже старались жизнь улучшить. Если в городе планировали ГЭС или ТЭС, то обязательно предусматривали электрификацию жилья. На паровозных и котельных заводах штамповали дровяные водонагреватели, которые можно было на любую кухню воткнуть. Городским Советам выдавали субсидии на прокладку водопровода и канализации.
Так дело пойдет – лет за пятнадцать, если расчеты верны, управимся. И тогда за решение жилищной и продовольственной проблем мне положены два конных памятника в золоте. Можно один, но на двух конях и с мастерком вместо сабли.
Пока я витал в эмпиреях, архитекторы углубились в план и елозили по нему карандашиками, а я оглядывал первый дом с образцовыми, по нашей старинной практике, квартирами. И даже сейчас, в будний день, там топтались зрители.
– Как баре жить будут… – завистливо повела остреньким носом бабенка в синем платке, выходя из подъезда.
– А тебе кто мешает сваво уболтать? – пихнула ее локтем товарка в платке зеленом. – В каперацию вход свободный.
– Упертый он, а чуть что – по морде.
– А ты его скалкой, развод и девичья фамилия! Мы нынче свободны люди, граждане Республики!
Только я собрался влезть в разговор с расспросами, как на стройку во весь опор влетел посыльный с поезда ВЦИК, осадил коня, крутнулся и, углядев меня, уже шагом двинулся в нашу сторону.
– Депеша из Москвы! – свесился он с седла, обдав меня запахом конского пота, кожаной сбруи и сапожной ваксы.
Под заинтересованными взглядами архитекторов и строителей я пробежал глазами неровно наклеенные обрывки телеграфной ленты. И ведь не удержались бы хоть краем глаза подглядеть, что там товарищу Скамову пишут, но у меня за спиной два охранника сурово зыркали по сторонам и всем своим видом показывали, что ни-ни, даже не думайте.