Хромота его почти прошла, светлые волосы поредели, а вот лицо сильно обострилось и загрубело, такое Митя видел только у самых бешеных «ударников» на фронте.
– Мятеж, в городе отряды фрайкоров, правительство бежало в Гамбург, там сильные отряды Рот Фронта.
– Так фрайкоры ведь разоружили? – удивился Митя.
– Припрятать винтовку недолго. Да и склады работают на обе стороны, а у Стиннеса денег много.
Вагоны загнали к дальним пакгаузам, на задворки товарной станции, вроде как под разгрузку. Товарищи из депо обещали в случае чего пригнать паровоз и вывезти «щетину» из города, а пока надо было дожидаться уполномоченного от спартакистов. Мартин и вельяминовские переговорили с путейцами, прошлись вокруг и организовали посты и патрули – да так, что посторонний наблюдатель увидел бы только обычную работу железнодорожников. В соседних пакгаузах затеяли ремонт и штукатуры с малярами прикрывали ведрами и носилками винтовки и даже пару пулеметов.
Уполномоченный появился на следующий день. После тщательной процедуры опознания, обмена паролями и мандатами, он приказал выгрузить треть на пришедшие с ним грузовики.
– Что в Берлине, товарищ? – придержал его Митя.
– Город занят отрядами Каппа, Эрхардта и Лютвица.
– Это кто, я в здешних раскладах не очень понимаю?
– Капп помещик, Эрхардт глава «Консула», Лютвиц генерал. Правительство формируют, но никто из серьезных политиков к ним не пошел, так, всякая шушера.
– Правые, значит… А в стране что?
– Всеобщая забастовка, крестьяне начали захват помещичьих земель, как в Баварии. В Руре создают Красную армию, в Гамбурге власть у Совета, – уполномоченный помялся, но все-таки спросил: – Как думаешь, поляки займут Силезию и Данциг?
– Данциг наверняка, чтобы Пруссию отсечь. И вашим надо бы срочно с Полревкомом договариваться, там на складах полно «маузеров» и «шварцлозе».
– Не учи ученого, – ухмыльнулся спартакист, пожал руку и уехал.
А Митя с командой так и остался на станции. К вечеру они подъели последние запасы и во весь рост встал вопрос – чем питаться дальше? Немецкие товарищи в суматохе как-то позабыли об этом, закупать на всех было попросту опасно, поскольку любой лавочник мог сложить два и два и настучать если не напрямую капповцам, то в полицию. Выход нашли – продсклад на станции.
– Обязательно рассчитаемся, если закончится в нашу пользу, – Митя закончил подчищать банку консервов.
– А если нет? – оторвался от такой же банки путеец.
– Тогда нам терять нечего.
– Вот уж точно, попали как кур в ощип.
И Митя снова погрузился в мысли, как сберечь еще шесть тонн золота. Один из вельяминовских ушел в город и вернулся только утром, когда остальные его уже похоронили, причем пришел не один. Высокий худой мужчина с острым лицом, в пальто и шляпе, представился Астрономом.
– Похоже, правые проигрывают, – начал он рассказ, – военные их не поддержали, хотя и отказались выступить на подавление. Что неудивительно, после Баварии Сект старается держать армию подальше от политики.
– Не только, я так думаю, что и Москва ему пряник показала, – вступил вельяминовский. – Слушок ходил, что Рейхсвер подумывает построить в России запрещенные здесь заводы. Накапливать вооружение и боеприпасы, открыть у нас несколько школ для танкистов, химиков и летчиков. Вот, наверное, ему и пообещали, в обмен на нейтралитет.
– Возможно, возможно… Маттиас, – обратился Астроном, – у меня к вам приватный разговор.
– У меня от товарищей секретов нет.
– Хм. А впрочем… Как приедете обратно, передайте отцу, – Астроном интонацией подчеркнул последнее слово, – что я хочу вернутся. Готов понести и все такое. Он поймет.
– Сделаю.
Тот встал, пригладил волосы, надел шляпу и откланялся.
Примерно через полчаса появился повеселевший Дриттенпрейс с грузовиками забирать вторую партию.
– Додавливают мятеж. Рабочие пригороды вооружаются, Бавария и Вюртемберг наши, Рур целиком советский. Хорошо бы еще пристрелить эту суку Стиннеса!
– Зачем мараться? Если условия созрели, то рабочие возьмут власть и без таких фокусов. А если нет, то террором можно стронуть лавину и свалить все в кровавое говнище.
– Ну, в Италии же не свалили?
– Так еще неизвестно, во что дальше там выльется. Если Муссолини понравится роль Цезаря, то вполне можем получить и диктатуру и террор, только слева.
В пакгаузе они просидели еще два дня, выбираясь по одному помытся в рабочие раздевалки или за мелочевкой в магазины. Рабочие отряды тем временем заняли всю Вестфалию и Нижнюю Саксонию, Капп и Лютвиц удрали в Швецию. Фрайкоровцев в Берлине переловили и разоружили, в конце недели, после того, как Митя сдал последнюю часть щетины под расписку, правительство и рабочие советы подписали соглашение. Социализация угольной промышленности, признание советов и Рот Фронта, намерение национализировать металлургию… А чтобы правые социал-демократы не вильнули, гарантом соглашения выступил Союз Советов с поставками продовольствия.