Да, вот еще одно нелюбие в рядах Союза Труда, не переносит товарищ Ульянов братков-анархистов. Вон, кстати, первым шагает давно выздоровевший Железняк, рядом с ним – Алексей Боровой. Под его влиянием синдикалисты крепко взялись за профсоюзы, самоуправление и общественные организации, забросили левацкие закидоны и быстро набирали очки. Ясное дело, эсеры и эсдеки не шибко счастливы, разве что Маруся Спиридонова и ее левая фракция относятся к анархистам снисходительно.
– Вот тоже недавняя песня, – прокомментировал Исай. – Представляешь, пришло письмо, в нем только текст и подпись «слова Владимира Платоненко». Кто, откуда – неясно.
– И много у тебя таких писем? – отвлекся я от происходящего у трибуны.
– В последнее время хватает, – довольно улыбнулся Исай. – Причем тексты очень разные, но чутье подсказывает, что пишет один человек.
– Почему это?
– Особенности стиля там, где есть сопроводительная записка.
А вот про Bandera Rossa, под которую мимо нас бодро прошагала итальянская делегация, Андронов ничего сказать не смог. Ну так он же редактор «Правды», а не Avanti!
Помахать соотечественникам к парапету протиснулся Грамши, следом, как только зазвучала «Варшавянка» польской колонны – Мархлевский, последним к ним присоединился Либкнехт.
– Улыбаемся и машем, товарищи!
Но просто махать неинтересно, и все трое, пользуясь моментом, почти в унисон начали выкладывать мне свои обиды на англичан и французов. Произошедший всего за год итало-германо-польский поворот налево сильно не понравился европейским буржуям. Французы давили на Германию и закулисно накачивали «Аксьон Франсез», крайне правую, почти фашистскую группу, англичане дергали за разные ниточки в Италии и Польше, где с каждым днем укреплялись Советы.
Не успели они выложить мне все наболевшее, как над площадью грянул Einheitsfrontlied – и пусть рот-фронтовцев было немного, но пели они от души и чеканили шаг на зависть кадровым военным. Жаль, Эрнст Буш еще молод, хотя, может и споет эту песню попозже:
– О, наши! – разулыбался Либкнехт, увидев во главе Эрнста Тельмана.
Даже Герман Мюллер, не особый любитель красных фронтовиков, подошел их приветствовать.
Пока шли немцы, Мюллер добавил, что Германия сколько может затягивает выплату репараций и что в самом крайнем случае, если совсем уже припрет, они объявят дефолт. А пока он как министр иностранных дел рассыпался в благодарностях Советскому блоку за поддержку в Лиге Наций. И нам – за поставки продовольствия. Международная солидарность в деле, как и с Финляндией, причем солидарность обоюдная. Мы-то станки и специалистов получаем, хотя, судя по донецкому делу, не всегда правильных.
Оркестр пресненцы себе сделали отличный, чтобы не ударить в грязь лицом перед симоновскими и над площадью поплыла незабываемая мелодия:
– Тоже из писем, – флегматично констатировал Андронов.
– Хм… что-то я не помню, чтобы ты это печатал в «Правде».
– А мы и не печатали.
– Почему?
– Там неблагозвучие, «много в ней», получается «мно говней». Решили отложить, а вон вишь ты, послали не только нам.
Андронова оттер Савинков и тихо, почти на ухо, сообщил последние новости о массовых проверках, которые не останавливали даже на праздники. Группы (вроде той в угледобыче) сложились много еще где. И комиссия нащупала даже реальные тайные организации бывших чиновников, офицеров, священников, фабрикантов. Правда, народишко там все больше невладелый – кто поумнее, либо принял революцию, либо давно уехал, остались вот такие «Союзы меча и орала». Но тем не менее, они есть и они могут вредить, а добрые дяди-дипломаты ищут и находят к ним подходы. Вот Борис и порадовал тем, что есть материал и на послов.
– Продолжай собирать доказательства, – я радовался, глядя на веселые и плотные колонны рабочих, не забывая махать им.
– Само собой, но англичанам надо по рукам дать и ответить так, чтобы они зареклись в наши дела соваться. Давай ирландцам поможем? Или вот, английским профсоюзам? У них там, по сведениям Вельяминова, всеобщая забастовка назревает.