Поскольку приняли стратегию широкого фронта, то согласились и на ситуационные союзы с партиями Второго Интернационала, пусть даже и реформистскими, хотя Бомбаччи тут чуть не взорвался. Ничего, успокоили, уговорили.
И только потом, присмотревшись к делегатам, получив данные по нашим зарубежным каналам, выполнив некоторые проверки, отобрали узкую группу тех, кто будет создавать глобальную нелегальную сеть. Мировая революция дело неблизкое, хоть и желательное и швырять на на него деньги, которые позарез нужны самим, идея так себе. А вот создать структуру «практиков» по всему миру, да еще хорошо мотивированную, да еще законспирированную… ммм… Вельяминов точно одобрит.
Никакого Мюллера к этим разговорам, естественно, не допускали. Его увеселяли по отдельной программе – сперва Красин таскал его по Нармининделу, а потом спихнул на меня. И немец торчал на углу Воздвиженки и Моховой, в приемной председателя ВЦИК, где я три дня в неделю отсиживал присутственные часы.
Ходоки шли с самыми разнообразными вопросами, но по большей части им требовалось, так сказать, одобрение свыше и разговоры у нас были почти стандартные:
– Вот такая беда, Михал Дмитрич, как бы ее решить?
– Так у вас же Совет есть!
– Есть, как не быть, вот мы как раз все в Совете…
– Погодите, а почему же вы сами не можете разобраться с таким вопросом?
Тут обычно начинали чесать затылки и приводить тысячи резонов – лишь бы не самим.
– Нет уж, дорогие мои. Мы власть Советов для того устанавливали, чтобы вы сами были хозяевами своей жизни. Так что решайте сами и отвечайте за решение сами.
– Непривычно как-то…
– Привыкайте.
– Ну тогда… тут для вас, Михал Дмитрич… рыбешку поймали… Закоптили в лучшем виде… Закушайте, Михал Дмитрич. Исключительно вкусная рыба. Поймали прямо в воде…
Без гостинцев не обходился ни один визит и к концу приемных часов у меня накапливалось много полезного. Прямо-таки музей «Поля Чудес».
Мюллер сперва смотрел на это широко раскрытыми глазами – ну ей-богу, трудно ему представить себе, что швабский бауэр притащит на прием к рейсхпрезиденту, скажем, кровяную колбасу. Но ничего, привык, потом еще и хихикал.
– А куда все это, – он сделал широкий жест в сторону стола, на который складывали принесенное, – потом?
– Частью в столовую, частью в подшефный детский дом.
– А вы не хотите вообще запретить эту практику?
– Люди несут от чистого сердца, как подарок. Зачем их обижать отказом?
– А разве их не обижает ваш отказ принять решение?
– Герман, вы же помните про отчуждение от результатов труда. Так отчуждение от принятия решений опасно не менее – люди отвыкают думать и начинают уповать на бога, царя, героя, доброе патерналистское государство в лице начальника, который придет и все за них сделает. А начальники, видя такое, начинают делать так, как удобнее лично им, а потом и вовсе как лично им выгоднее.
– Ну-у, для предотвращения этого есть демократические институты и процедуры!
– Европейская демократия не очень работает в других культурах. А вот советская система, как показывает опыт Италии, Китая, Ирландии и даже Персии – вполне.
– Но Советы это та же демократия! – воззрился на меня Мюллер и даже отложил свои записки.
– Та, да не та. В обычной демократии что плохо? Во первых, прямые выборы на любой уровень.
– Но…
– Погодите. На нижнем уровне это работает, поскольку такая система создавалась для малонаселенных древнегреческих полисов. Но как только мы переходим на уровни высшие, начинается проблема. Вот у вас сколько человек проживает в избирательном округе?
– Ммм… – Герман возвел очи горе, что-то прикинул в уме, – примерно сто пятьдесят тысяч.
– И что, он все лично знают каждого кандидата?
– Но для знакомства с кандидатом проводятся встречи, агитация, газеты, в конце концов!
– Правильно. И как результат – избиратель видит не реального человека, а то, что ему решили показать. Как вы понимаете, это могут быть очень разные вещи и я вам гарантирую, что с каждым годом буржуазия будет все более и более ловко это использовать.
– Да они уже и сейчас… Некоторые избирательные кампании просто верх цинизма!
– Во-от! В узкой же группе все на виду, качества каждого известны.
– Но как тогда формировать высшие уровни?