Уэллс вскинул бровь.
– Частные? Они же национализированы?
– Только крупные предприятия и тяжелая промышленность. Легкая почти вся в руках прежних владельцев, но под рабочим контролем.
– И что, такая схема работает?
– Не буду скрывать, трения есть, – ну не рассказывать же гостю про КБС и злонамеренные банкротства, – но в основном, да, работает. Например, могу познакомить вас с известным текстильным магнатом, Саввой Морозовым, он сейчас во главе комиссии по реконструкции текстильной отрасли при Совете народного хозяйства.
– А как вы финансируете строительство новых заводов?
– Пока акционерными обществами, в них вступают те, кто нуждается в новой продукции, а государство вносит еще столько же. Уже действует станкостроительный консорциум, готовимся запустить металлургический и несколько других. На будущее планируем внутренний индустриальный заем.
Так, что там дальше…
– Все, кто служил нашим тиранам в России, – старый класс бюрократов, жандармы, все люди старого режима – стали большевцами и предприняли широкую кампанию в целях низвержении Временного правительства в России.
Тут уж я просто заржал, ну надо же! Это у нас сыщик Маршалк большевец или беспартийный Собко… Нет, мы многих на службу приняли, а некоторые, как Болдырев, даже и в Сюз Труда вступили, но какова трактовка!
– Временное правительство само поставило себя вне закона. Сперва объявлением республики, хотя обязано было дождаться решения Учредительного собрания, потом отказом от созыва оного в установленные сроки.
– Но вы же арестовали его!
– Да, по законному решению Учредительного собрания, принятого в присутствии послов, в том числе и английского, и никто по этому поводу нам никаких протестов не подавал.
Дальше Брешковская (вот же говорящая фамилия, а?) заявила, что в в Сибири и по всей России уголовные преступники выпущены на свободу. Пришлось с руганью вставать и искать на полках сборники сводок НМВД, постановления об усилении борьбы с уголовной преступностью, кстати, с опорой на старые кадры сыскной полиции. У нас уйма строительных задач, вот там самое место осужденным и военнопленным, как польским, так и мятежникам. Пусть для начала достроят хотя бы Волховскую ГЭС.
Еще пара листов заключала рыдания Бабушки, о том как все в России ужасно.
– Знаете, что? Давайте-ка сделаем перерыв на ланч.
Обедали мы вечером, когда все мужчины – Митя, Иван, Терентий – возвращались с работы. Так что днем за столом доминировали женщины и дети, как раз вернувшиеся из школы. И Герберт, известный, кстати, бабник, только и успевал вертеться, так и не решив, на кого ему положить глаз – на Наташу или на Ольгу? Вот ей-богу, мне бы такие проблемы, а не всю эту политику.
К стенограмме мы вернулись в кабинете, перейдя после обеда на «ты».
– Я писала вашему посольству в России, что если бы вы оказали нам поддержку (в виде 50 000 хороших солдат вашей армии), большевики были бы свергнуты. Я не получила ответа.
– Ну, Герберт, это уже за гранью. При том, что ее собственная партия входила (и до сих пор входит) в правящую коалицию, она ввязалась в мятеж и требовала интервенции! Нет, это уже ни в какие рамки.
– Должен сказать идея интервенции бродила в некоторых умах, в основном, из-за того, что вы желаете мировой революции.
– Желаем. Но считаем, что всему свое время. Созрели условия – и рабочие взяли власть в России, Германии, Италии…
– А Польшу вы завоевали.
– Польша, если вы помните, напала первой. И наших войск сейчас там нету. Так что мы, вопреки некоторым горячим головам, не рвемся нести пламя революции всему миру, мы хотим упорядочить Россию. А вот кто хочет мировой революции – так это ваша буржуазия.
– Наша???
– Ну, судя по ее действиям, ничем иным подавление рабочего движения и международные авантюры кончится не могут. Сколько нам еще бодаться с Детердингом на Кавказе? У нас там вылавливают по несколько диверсантов каждый месяц.
– Детердинг это нечто особенное, с его взглядами и поддержкой правых.
– Ну, так он же такой не один… Что же касается мировой революции – мы перестраиваем Россию на своих внутренних принципах и никому их не навязываем. Если найдутся желающие последовать за нами на этом пути – добро пожаловать.
Разумеется, я не стал рассказывать Уэллсу о конспиративной сети практиков, о дублирующей ее Международной рабочей помощи (созданной вполне себе в Германии, и оперирующей из Берлина) и о прочем Месс-Менде. Незачем англичанам, даже фабианским социалистам, знать лишнее.