А я сразу перелистывал газету на третью страницу, потому как не мог читать все это – настолько сильно меня тряхнула смерть Кропоткина. Каждое письмо, каждая телеграмма выбивала меня из колеи на полдня и потому я старался спрятаться за обычными сообщениями, например, о выплатах военных долгов Америке. Как ни удивительно, но самыми исправными плательщиками оказались страны советского блока – первой отсчитала американцам свой миллион Венгрия, за ней восемь миллионов Финляндия. Польша из своих полутора сотен миллионов закрыла половину, Россия, пользуясь царскими деньгами, почти все двести. Даже Италия с ее миллиардом долга, платила, в отличие от пятимиллиардников Англии и Франции. На кредитный рейтинг блока не повлиял даже официальный дефолт Германии – она-то американцам ничего не должна. Но три крупнейшие экономики Европы оказались в положении банкротов, и если немцы еще могли опереться на международную солидарность и поддержку стран-товарищей, то англичане и французы предпочитали гордо тонуть поодиночке. А мы уже готовили «большой договор», фактически общее экономическое пространство и запускали проектирование первого совместного объекта восточного блока – Магнитогорского комбината.
Кое-как отвлечься от мрачного состояния удавалось лишь в собственной писанине, да в накручивании исполнителей по нескольким ключевым делам. И если подготовка к возможной засухе и вероятному из-за нее голоду радовала и числом паровозов, и ростом резервов зерна и даже показателями артелей Поволжья, то с внедрением «штрафного» метода все упиралось в неприятие снизу. Идея была в том, чтобы дополнить производственные цепочки штрафами за передачу по ним некачественных или бракованных изделий. Получил кривую деталь от смежника, отнес в технический контроль – там бракоделам назначили штраф. Поставил кривую деталь на изделие – жди штрафа сам. Причем все штрафные деньги уходили исключительно на соцкультбыт. Внедрялась схема как обычно, на трех экспериментальных цепочках, от получения сырья, до выхода на рынок готового изделия. И рабочие, крепко помнившие грабительскую штрафную систему недавних лет, изо всех сил тормозили внедрение. А жаль, нам нужно технологическую культуру подтягивать, иначе все усилия пожрет процент брака.
Но экономика экономикой, а жизнь ударила ключом и, как водится, прямо по голове.
В феврале умер Собко.
Смерть Васи, одного из тех, с кем я шел рука об руку с самого моего появления здесь, с 1897 года, подкосила меня так, что сразу после похорон я впал на неделю в депрессию. Такую, что в первые дни Наташа даже заставляла меня есть. Старых товарищей у меня хватало – Красин, Савинков, Губанов, Муравский… – но почему-то именно от потери Собко меня накрыло с такой силой. Наверное, дело не только в том, что он друг и коллега-инженер, он единственный, с кем мы от начала и до конца занимались только созиданием. И все, что Вася насозидал, все свои права по патентам точно как и Лебедев, он передал родному НМПС. Сколько лет здесь живу, до сих пор не перестаю удивляться людям.
Наташиными усилиями меня выводили гулять, поначалу на Пречистенский бульвар, потом в Александровский сад, но от этого пришлось быстро отказаться – слишком много у Кремля ходило знакомых да и просто советских служащих, и всем от председателя ВЦИК что-то нужно.
Так что через недельку я вызвал автомобиль и при двух охранниках поехал гулять в Сокольники, мое место силы.
Дорожки были расчищены не везде, а только у тех дач, где жили зимой. Потому ноги в калошах фабрики «Треугольник» приходилось переставлять очень осторожно. Так-то технологию раздали по стране и уже много где артели и частники лили простейшую резиновую обувку, но питерская продукция была и подешевле, и качеством повыше – просто за счет массового производства. Ничего, сейчас главное насытить рынок, выучить людей, а там и большое резиновое производство затеем, и не только калоши, но и шины и многое другое.
Наросшие за зиму сугробы блестели на солнце тонкой корочкой наста, намерзшей ночью после вчерашней оттепели и не успевшей еще подтаять. Ветерок нес острый запах весны, совсем на грани восприятия – то ли фруктовый, то ли химический… Выбирая места посуше, я пару раз подскользнулся и чуть было не упал, хорошо, охранник вовремя подхватил. Да, пожалуй, для таких прогулок пора завести палку.
Вот и дом.
За прошедший год Моссовет прирезал к участку брошенные или конфискованные дачи и теперь тут вольготно расположился детский легочный санаторий, совмещенный со школой. Вон, детишки младшей группы как раз кидаются снежками, а две воспитательницы пытаются направить их веселье в сторону от хрупких оконных стекол.