Выбрать главу

Джефф Вандермеер

«Предшественник»

Jeff VanderMeer

«Predecessor» (2009)

Дом большого человека стоял в густом лесу, за пенистой рекой, которую можно было перейти по единственному мосту, имевшему такой вид, будто он разрушался уже много лет. Лес был темным и глинистым, и шум нашего движения напоминал охоту волка на зайца. Листья с темно-зелеными узорами, которые мы миновали, пронизывал яркий свет. Запах стоял богатый, но при этом в прохладном воздухе чувствовалось нечто подозрительное.

Дом возвышался над лесом, словно собор над городом: ошибиться было нельзя. В нем ощущался налет старины. Два этажа — второй, правда, разрушился и стал непригодным, грязно-белый, в янтарной и зеленой присыпке из пыльцы и хвойных иголок. Под шпилем крыши, сложенным из одних гнилых досок, располагалось закрытое крыльцо, из которого (как мы знали из карт) начинался коридор в форме подковы. Дому, возможно, было лет сто. Или двести. А может, он стоял там всегда.

Когда мы поехали по гравию подъездной дорожки, я вздрогнул: это был первый настоящий звук за много миль.

Сетчатая дверь оказалась попорчена: кто-то ее прорезал, и два края сетки скрутились вовнутрь. Взойдя на крыльцо, мы обнаружили, что за парой больших плетеных кресел, похожих на гниющие троны, лежали иссохшие останки двух животных размером с собаку и челюстями, больше напоминавшими обезьяньи. Они лежали так, будто уснули в объятиях. По пересечению их лап казалось, словно они пытались перейти черту между зверем и человеком.

Моя напарница взглянула на них с отвращением.

— Разложение, — проговорила она.

— Покой, — сказал я.

Вместо ответа она достала ключи и подошла к двери, что вела в дом.

Дверь была порублена топором или каким-то другим грубым орудием. Выемки и срезы почернели на фоне обветренной белизны. Ручка свисала с двери, словно была чужой.

— Ничто этого не делало, — сказал я. — Ничто, что живет здесь теперь. Запомни это.

— Я запомню, — сказала она и повернула ключ в замке.

Послышался звук, будто что-то царапало по металлу — но и будто что-то высвободилось.

Прежде, чем открыть дверь, она посмотрела на меня:

— Мы не знаем, что он оставил.

Взгляд ее стальных серых глаз чего-то от меня требовал, но я смог лишь сказать:

— Он лишился своей силы. Он уже давно не спал.

У меня не было оружия. У нее не было оружия.

* * *

За дверью нас ожидал длинный прямой коридор, слабо освещенный мерцающими лампами, торчавшими из стен, — казалось, они выступали наружу и уходили в тень. Это место походило на звериную глотку, только в дальнем конце было видно, что коридор закругляется, переходя во вторую половину буквы U. Куда он вел, мы не знали: на крыльце была лишь одна дверь.

По мере нашего продвижения коридор заметно менялся. Во всем, что нас окружало, присутствовала поблекшая роскошь — панели из розового дерева, посеревшие канделябры, которые давно не светили. На полу лежал бордовый ковер, натянутый так сильно, что его волокна разгладились и исказился узор. Но впереди виднелись то ли растения, то ли небольшие деревца, а из дальнего конца коридора исходил скрытый запашок — дух неестественного разложения. Оттуда же доносился низкий шум, похожий на звуки слабеющей толпы.

— То, что от него осталось? — сказал я.

— От кого?

— От него самого.

Я шел вперед. Ее сапоги шуршали по ковру позади меня, будто ее принуждали идти против воли.

Следующие несколько минут ничего не происходило. Мы не заглядывали в комнаты за закрытыми дверьми, мимо которых проходили. Не останавливались и чтобы рассмотреть картины. Пристенные столики, лампы и тому подобное тоже нас не занимало. Вместо этого мы следовали искаженному узору ковра, словно желали узнать, куда он ведет. Теперь я меньше воспринимал его как след тела, которое кто-то тащил, но больше — как след от того, что по нему волочилось что-то безногое и похожее на гигантского слизня. Края узора указывали на некое загадочное смешение темно-красной и янтарной смол.

Определенной задачи у нас не было. Она это знала, но все же спросила:

— Что мы ищем?

— Все, — ответил я, и это было правдой.

Ничего не злило его сильнее неверной цели. Но она беспокоилась. Это было заметно.

Коридор, казалось, перерастал в лес, хоть я и знал, что это было невозможно. Но растения в горшках стали неуправляемыми благодаря свету, усиленному куполом и испещренному тенями от темной зелени и руин. Деревья были тонкими, но высокими, с листьями, вытянутыми подобно изумрудным кинжалам. Кусты, некогда державшие строгую форму, теперь превратились в буйные, спутанные заросли. В трещинах в полу, где был обрезан ковер, прижились лишайники и ползучие растения. След безногого существа уходил по молодым зарослям. Он был еще свеж.