Ленд кивнул, сдерживая вздох досады. Вдруг зазвонил телефон, и Дэвид снял трубку.
— Он дома, — проговорил Дэвид с облегчением. — Все в порядке. И у нас есть кое-какие новости.
Решив про себя, что это была мать Ленда, я поднялась и проследовала за Лендом наверх. Мы прошли мимо пары дверей, крепко запертых на щеколды — почему-то снаружи. Я слегка занервничала, что дверь в спальню Ленда окажется снабжена такой же мерой безопасности, но с облегчением остановилась, когда Ленд распахнул передо мной единственную незапертую дверь.
— Ой, — сказал он, быстро подбирая с пола груду вещей, — извини, я никогда не приводил в эту комнату девушек.
Ленд застенчиво улыбнулся, запихивая вещи в шкаф.
Я улыбнулась ему своей самой обаятельной улыбкой.
— А я первый раз в комнате парня, так что мы в равных условиях.
Мне здесь очень нравилось: по светло-голубым стенам были развешаны рисунки и плакаты с изображениями групп, и мне хотелось просто стоять и разглядывать их — ведь комната Ленда отражала его внутренний мир. Здесь я не думала о своем одиночестве и не чувствовала его так отчетливо.
— О, вот и свитер.
Ленд выудил из кучи вещей в шкафу темно-зеленую толстовку с капюшоном. Я надела ее: было приятно снова почувствовать свое запястье спрятанным от глаз. Кроме того, толстовка пахла как Ленд. Это был свежий запах, несущий прохладу, как будто я стояла возле водопада и вдыхала его аромат. Я обхватила себя руками, стараясь согреться.
Кровать была единственным предметом в комнате, выбивающимся из общей обстановки. Это была большая кровать с балдахином, на четырех металлических столбиках, с массивным изголовьем и спинкой из одинакового светлого металла. Она совсем не подходила к этой простой уютной комнате в голубых тонах. Я прикоснулась к одному из столбиков:
— Тут все из железа, — с облегчением улыбнулась я.
Очевидно, отец Ленда неплохо знал эльфов. Я почувствовала себя немного лучше: во всяком случае, здесь я была в безопасности от Рета. Но железо не могло защитить меня от кошмарных снов.
— Если тебе что-то понадобится, я буду внизу, ладно?
Обернувшись к Ленду, я улыбнулась.
— Спасибо.
— Ленд помедлил немного, а потом вдруг бросил на меня странный взгляд, наклонился и быстро обнял меня. Тебе спасибо, — сказал он и вышел, закрыв за собой дверь.
Я задержала дыхание. Мне не хотелось оставаться в одиночестве. Я хотела позвать Ленда, попросить его прийти и посидеть со мной, пока я не усну, но не могла заставить себя сделать это: я и так весь вечер рыдала, как ребенок, у него на глазах.
Я выключила свет, но пятна света в темноте сразу напомнили мне об огненной девушке. Я встала и снова зажгла свет. Сегодня никакой темноты. Забравшись в кровать, я свернулась клубочком под одеялом, стараясь согреться.
Несмотря на все усилия, я не могла заставить себя перестать вспоминать то, что мне больше всего хотелось забыть. Даже здесь, в этом теплом доме, в семье Ленда, я чувствовала себя одинокой. Я никогда не смогу вернуться в свой дом, в МАУП, никогда не скажу Ракель, как много она для меня значит.
— Пожалуйста, — тихо взмолилась я, — пусть с Ракель все будет в порядке.
Но моей Лиш, бедняжки Лиш больше нет. Вместо нее по стерильным коридорам Центра бродила смерть. Вспоминая страшную красоту огненной девушки, я мысленно представила себе, как она скользит по комнатам, высасывая жизнь из всех, кто попадается ей навстречу.
Я надеялась, что она никогда оттуда не выберется.
Глава двадцать пятая Между нами, девочками
Я шла по коридорам Центра, жмурясь от сияющей белизны вокруг. Повсюду было пусто. Я ожидала, что вот-вот наткнусь на мертвые тела, но вокруг было чисто и абсолютно пусто. Я постояла перед входом в мою комнату, а потом прошла прямо сквозь дверь, не открывая ее. Это было странно.
Она была уже там, сидела на моем фиолетовом диване.
— Вот и ты.
Она мило улыбнулась мне. У нас и правда были одинаковые глаза, но ее губы были немного больше моих. И ростом она казалась чуть повыше.
— Почему ты больше не горишь? — спросила я. — И кстати, это мое! — На ней было полосатое платье с рисунком под зебру.
— Ой, да расслабься. — Она закатила глаза.
— Где огонь? — Я взглянула на свое запястье: на нем ничего не было.
— Вот он. — Девушка указала рукой в угол комнаты, где пульсировал и сверкал шар из жидкого огня, состоявший из пляшущих, постоянно изменяющихся язычков пламени. Я протянула руку к шару. В первый раз пламя показалось мне прекрасным, меня непреодолимо потянуло к нему.