По щекам моей бывшей преподавательницы потекли слезы, она обняла Стэйси и погладила ее по волосам.
— Все в порядке. Правда, все в порядке. И ты меня прости.
Только тут я поняла, почему лицо Стэйси показалось мне знакомым. Так значит, она и была тем самым членом семьи, на которого Шарлотт напала, а потом впала в депрессию и попыталась покончить жизнь самоубийством.
Дэвид и Арианна поднялись и вышли, мы с Лендом последовали за ними, чтобы дать сестрам побыть наедине. Меня не покидало чувство вины, острое и болезненное. Я знала, что ничего им не сделала. Я не превращала Шарлотт в чудовище, не заставляла ее кусать сестру. И не я отобрала их друг у друга, когда они так друг в друге нуждались. Но я помогала МАУП делать все то, что они делали — на каждом этапе.
— А другие новости есть? — спросила Арианна, закуривая. Мы стояли все вместе на крыльце.
— Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты куришь, — хмуро произнес Дэвид.
— Ага, ведь сигареты могут убить меня, — горько усмехнулась Арианна, но потушила окурок.
Дэвид вздохнул.
— Другие новости не такие хорошие. Агентство потеряло еще один центр.
— Какой? — спросила я. Внутри меня все сжалось от страха.
— В Бухаресте.
— В Бухаресте почти одни вампиры.
Я почувствовала облегчение, а затем еще больший укол совести. А что если Арианна оказалась бы среди жертв?
— Бухарест, по крайней мере, далеко, — проворчала вампирша.
— Нападения все учащаются. Я постараюсь выслать отсюда как можно больше паранормальных: их скопление здесь может навлечь на нас угрозу. Мы не знаем, как именно она выбирает места для нападения, и не можем так рисковать.
— А что будет с теми, кто останется? — спросил Ленд.
— Как-нибудь справимся. Похоже, она нацелилась на МАУП, так что, надеюсь, не тронет нас, даже если обнаружит. А тем временем мои люди тайно перевезут сюда как можно больше паранормальных с браслетами, и мы позаботимся о том, чтобы они не привлекали к себе внимания.
— А что делают в МАУП? — спросила я.
Наверняка они не сидят сложа руки и стараются защитить себя и паранормальных.
— Насколько мне известно, только суетятся и бегают кругами, как курица, которой отрубили голову, — вздохнул Дэвид. — Они придумывают планы экстренного спасения, пытаются что-то предпринять, но они всегда были агрессорами, а не жертвой. Они просто не знают, каково это.
— Чем мы можем помочь? — спросил Ленд.
— Ты можешь отправиться в дом и заняться уроками.
Ленд явно собирался возразить, но Дэвид остановил его, подняв руку.
Все это тебя не касается. Сейчас же домой и за уроки. Я последовала за Лендом и уселась рядом с ним на диван. Ленд сердито уставился в учебник по математике. Я знала, что он расстроен, но сама была на стороне Дэвида. Если уж МАУП бессильно, то чем мы можем помочь?
От звуков голосов, доносившихся с кухни, мне было не по себе. Я не знала, что сказать Шарлотт, как извиниться перед ней за то, что с ней сделали. Ведь я была частью этого.
Примерно через час Шарлотт вышла из кухни вместе со Стэйси и Люком. В руках у них было несколько чемоданов. Стэйси напряженно улыбнулась мне и поспешно прошла мимо, но Шарлотт остановилась. Я неловко замерла, глядя в пол.
— Шарлотт, я… Я не знала… Мне так жаль.
Она положила руку мне на плечо, и я подняла глаза. Теплые карие глаза Шарлотт сияли, скрывая желтые волчьи.
— Не извиняйся, прошу тебя. Теперь мы обе свободны. Наслаждайся этим, — она наклонилась, чмокнула меня в щеку, улыбнулась на прощание и вышла. Первый раз в ее улыбке не было ни капли горечи.
Глава тридцать первая Привет, глупышка!
Когда Ленд наконец захлопнул свои книги, я почувствовала облегчение: мне надоело сидеть и размышлять о друзьях, которых я потеряла, о несчастных оборотнях и новых нападениях огненной девицы. Я устала от чувства страха и вины.
— Хочешь, посмотрим кино или отдохнем?
Я с радостью согласилась, и мы начали перебирать каналы, споря о том, какой фильм лучше. Мы остановились на романтической комедии (я выиграла!), и Ленд пошел делать попкорн, а я уютно устроилась на диване. Когда Ленд вернулся, он сел совсем близко, так что мы почти прижались друг к другу.
Как только начался фильм, он взял меня за руку, и наши пальцы переплелись. Мое сердце забилось с такой отчаянной радостью, что я сразу поняла: на этот раз мы держимся за руки по-настоящему. И это было лучшее чувство на свете.
Я уже упоминала о коже Ленда? Она была невероятно мягкая и гладкая. И его ладонь была такой теплой, такой нежной. После Рета с его жутким огнем, пробиравшимся вверх по моей руке, это мягкое тепло успокаивало меня и заставляло сердце трепетать от счастья. В свете луны меня держал за руку лучший в мире парень, с которым я скоро отправлюсь на выпускной бал.