Ленд тихонько погладил мой большой палец.
— Ты не против? — шепотом спросил он.
Мне даже нравилось, что он так нервничал. Я придвинулась еще ближе, сжимая руку Ленда, и положила голову ему на плечо.
— Не против, — я улыбнулась так широко, что у меня свело скулы. — Даже за.
Ленд вздохнул с облегчением и прижался щекой к моей голове.
Когда фильм уже подходил к концу (не помню, какой именно фильм, но лучший в моей жизни, это точно), в комнату вошел отец Ленда. Я быстро подняла голову, но Ленд даже не шелохнулся.
Оценив происходящее, Дэвид улыбнулся.
— Я собираюсь в постель. Не засиживайтесь до утра, завтра в школу.
— Хорошо, папа. Спокойной ночи.
— Доброй ночи, — добавила я.
Все прошло хорошо. Я снова положила голову Ленду на плечо, мечтая, чтобы этот фильм длился вечно. Ленд, похоже, думал о том же, потому что, когда пошли титры, он спросил:
— Хочешь еще один?
— Да!
Я только об этом и мечтала.
Ленд выбрал другой фильм и, перетащив с противоположного конца дивана плед, набросил его нам на ноги. В последние недели все было так странно и страшно, что это маленькое проявление обычной, нормальной жизни вдруг показалось мне прекрасным.
Не успел фильм дойти до середины, как мои глаза начали слипаться. Когда я открыла их, освещение в комнате изменилось. Я не понимала, в чем дело, пока не сообразила, что яркий свет и тепло исходят вовсе не от телевизора. Я подняла голову. В кресле сидела Вивиан и смотрела на экран. Шар из золотистого огня соблазнительно поблескивал и переливался за ее спиной.
— Что ты здесь делаешь? — прошипела я. Обернувшись к Ленду, я заметила, что он смотрит телевизор, как ни в чем не бывало. Я с гневом уставилась на Вивиан. — Ты не должна здесь находиться!
Вивиан закатила глаза и устроилась поудобнее, вытягивая ноги прямо на кофейный столик.
— Успокойся, меня здесь нет.
Я нахмурилась:
— Это всего лишь сон.
— Что?
— Это глупо. Ты не настоящая.
Вивиан приподняла брови.
— Я не настоящая? Ну вот, а я думала, мы нашли общий язык.
— Ты плод моего воображения. Это мой мозг пытается понять, что происходит.
— Ах, вот оно что. Ну, как скажешь. — Вивиан улыбнулась, в ее светлых глазах зажглась озорная искорка. — А что если я докажу тебе? У тебя все еще есть эта штучка из Агентства, вроде телефона?
— Не знаю.
Все это мне не нравилось.
— Найди ее и взгляни на сообщения.
Я почувствовала укол тревоги. Это просто смешно — всего лишь сон.
— Если бы ты была настоящей, я бы до смерти испугалась.
— Почему?
— Хм, может быть, потому что ты сумасшедшая и нападаешь на людей?
— Я не убиваю людей.
— Ты убила Лиш, и Жака, и тех вампиров!
— Да, но, насколько мне известно, это не люди.
— Неважно! И подвинь эту свою блестящую штуковину, мне на нее смотреть больно.
Правда была в том, что меня непреодолимо тянуло к шару. Если бы рука Ленда не держала меня так крепко, я бы давно подошла к нему.
Вивиан рассмеялась.
— Ты такая странная. Разве ты не достала еще немного?
— Нет! Мне этого не нужно.
Но мой взгляд, намертво приклеившийся к шару, выдавал, что я лгу.
— Но ты светишься ярче, чем раньше. Я решила, что ты как-нибудь справилась.
Я опустила глаза. Моя блузка исчезла, я сидела в одном белье. Было трудно не заметить, что мое сердце стало светиться сильнее.
— Это странно, — сказала я, имея в виду и свечение, и пропавшую блузку. Я взглянула на Ленда в панике — я была полуобнажена! — но он по-прежнему смотрел в телеэкран. Я повернулась к Вивиан. — Я ничего не делала. И Рет здесь не появлялся, я уверена.
Вивиан пожала плечами. Она не отрывала глаз от фильма.
— Ты не сможешь прожить так долго, ты же знаешь.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что твой срок уже истек. Когда они сотворили тебя, они дали тебе совсем немного.
— Постой, сотворили меня? — Я уже слышала это от Рета. — Ты хочешь сказать, наши родители? Ты их знала?
— Ты все еще считаешь, что меня нет, но хочешь, чтобы я отвечала на твои вопросы? Ты же знаешь правду, так прими ее. Кстати, с чего ты взяла, что у нас были родители?
Я сдвинула брови, пытаясь справиться с паникой.
— Что за глупости, конечно были! Как бы иначе мы стали сестрами?
— Нас только двое, мы единственны в своем роде. Это делает нас родственницами, не так ли?