Мы не могли пойти в «Sand Dune», потому что мне надо было скрываться, а Мелани с Дагом все еще могли быть где-нибудь поблизости. Ник решил сам выбрать место, где мы поужинаем. Я никогда раньше не была в ресторане «La Gavoroche»: он расположен так, что обычному человеку, не знающему о его существовании, не так-то просто его найти. На улице не видно ни вывески с названием, ни меню. Дверь такая же, как на входе в частную квартиру. Ресторан расположился в двухэтажном доме викторианской эпохи с расписным фронтоном. Возможно, это придумано для того, чтобы в ресторан не заходил кто попало, а среди посетителей оставались только настоящие гурманы. Официантка знала Ника по имени, а управляющий рестораном вышел поздороваться с ним за руку и сообщить, что какое-то особое вино только что было доставлено из Франции. Нас посадили за столик в дальней части зала и принесли хлеб с толстой коркой и масло с базиликом. Хлеб был еще теплый.
— Наверное, ты водишь девушек на свидание именно сюда.
— Я частенько здесь бываю. Люблю хорошую еду, но не люблю готовить. А так даже посуду мыть не приходится. Я вырос на шотландской овсянке. Только представь себе, какое восхищение я испытал, узнав, что на свете существует что-то еще, кроме фаршированного рубца.
— Так ты приходишь сюда один? — Я вспомнила о своей смелой попытке присоединиться к ужинающим в одиночестве. Не похоже, что Ник выползал из ресторана так, как я. — Ты не ощущаешь дискомфорта? Ну когда ужинаешь в одиночестве?
— Нет. Как правило, я беру с собой книгу. Честно говоря, я не прочь поужинать в компании. Но большинство моих коллег женаты. В студенческие годы я уходил с головой в учебу. Больше интересовался теориями, чем человеческими отношениями.
Ник берет меню и изучает список фирменных блюд. Он озадачен выбором. Лицо его приобретает серьезное выражение, брови встречаются над переносицей. Ник из тех людей, глядя на которых понимаешь, что перед тобой интеллектуал. Такое впечатление создается совсем не потому, что у этого человека с собой книга с серьезным названием «Распространение ядерного оружия в странах Востока» или биография Чарли Чаплина.
— А почему ты заинтересовался организацией скептиков?
— Думаю, мне всегда было интересно докопаться до сути вещей. Когда я был ребенком, меня буквально зачаровывало все, что связано с магией. Я знал, что это сплошной обман, но никак не мог понять, как они это делают. Все карманные деньги я оставлял в магазине, торгующем разными магическими штуками, пытался научиться разным трюкам. В последнем классе я купил машину на деньги, которые заработал на детских праздниках, — я показывал фокусы. — Он засмущался, словно только что признался, что вел тайную жизнь, подрабатывая стриптизером.
— Здорово! — я легонько похлопала его по плечу.
Ник наклоняется ко мне так близко, что я слышу запах мыла на его коже. Внезапно мне даже показалось, что вот сейчас он меня поцелует. Я ощутила тепло, исходящее от его Руки. Он вытянул руку вверх, коснулся моей головы где-то за ухом, а затем откинулся назад, зажав в пальцах монетку в 25 центов, которую он достал у меня из-за уха. Я сначала дотронулась до монеты, а потом коснулась уха.
— Как ты это сделал? — Я ощупала себя — а вдруг где-то еще скрываются денежки?
— Волшебники никогда не раскрывают своих секретов. Они уносят их с собой в могилу. — Он улыбается и отдает мне монету, затем возвращается к меню. — Непременно попробуй салат из груши и голубого сыра. Он изумителен.
Мы заказали ужин и принялись за него, как только нам подали блюда. Ник оказался прав: еда здесь превосходная. За ужином мы говорили о любимых книгах. Мне нравятся люди, которые любят читать. Оказалось, что Ник еще и помешан на классических фильмах. У него примерно шесть миллиардов DVD, и его любимый режиссер Хичкок. Он из тех, кто станет обсуждать угол съемки со всей неистовостью религиозного фанатика. Он поражен, что я не смотрела «Окно во двор», поэтому мы заказали десерт и сразу отправились к Нику домой, чтобы как можно быстрее ликвидировать ужасающий пробел в моих знаниях.
Должна признаться: мне было очень интересно посмотреть, как живет Ник. Его жилище представлялось мне или неряшливой комнатой в университетском общежитии, или старинным дворянским особнячком, полным антикварных вещей. Оказалось, ни то, ни другое. Это окончательно развеяло мою теорию о том, что я обладаю сверхъестественными способностями, дающими возможность угадать домашнюю обстановку по человеку.