Я не знал этого человека, видел его впервые. Мужчина опять уселся перед телевизором. Я понял, что услышать меня он не может, так как звук был включен довольно громко. Я, находясь снаружи, слышал песню, которую пел Саша Малинин. Кстати, он мне очень нравился. Я попятился назад к машине.
— Там кто-то есть? — беззвучно спросила Люда.
— Да. Человек смотрит телевизор.
— Ты его знаешь?
— Нет. Никогда не видел.
— Поехали отсюда, — решительно произнесла Люда, — Скорее.
— Мне надоело бежать. Сначала из своей квартиры, потом со своей дачи. Это унизительно!
— А вдруг это Геннадий? — ужаснулась Люда.
— Исключено. Что он, волшебник или супермен?!
Но Люда рванулась к дому и заглянула в окошко.
Через несколько секунд она возвратилась.
— Это не он! Уезжаем! — сказала Люда.
— Ты, оказывается, трусишка…
Я не мог уехать. Честно говоря, я сам сильно дрейфил, но не в силах был заставить себя «выйти вон». Было стыдно перед женщиной, да и сам я к себе стал бы неважно относиться. Хотя и так относился неоднозначно.
— Ты побудь здесь, а я войду в дом, — наконец решился я.
— Нет, — Тон у Люды был непреклонный, — Я за тебя боюсь. И не пущу.
— Ты мне не жена, — сказал я грубовато. — Так что не командуй.
— Поехали! — приказала Люда, — Кто-то из двоих должен быть умный.
— Понимаешь, я тебя ужасно хочу. А это мой дом. И поэтому я туда пойду. И выгоню этого типа. И мы будем вместе.
— Умоляю тебя. Не надо. У нас есть дом — твоя машина.
— Нет, я так не хочу, — повторил я ее слова.
— Тогда я пойду с тобой. Рядом.
— Ладно, — после небольшой паузы согласился я. — Только ты пойдешь сзади.
Люда увидела прислоненную к дому лопату и взяла ее. Мы двинулись к крыльцу. В правой руке у меня был газовый револьвер, в левой — связка ключей. Сердце колотилось от страха и волнения. Люда шла за мной с лопатой наперевес. Каким-то вторым зрением я увидел нас со стороны и понял, что мы представляем собой весьма комичное зрелище. Но мне было не до смеха. Я открыл входную дверь и буквально впрыгнул в комнату — откуда только взялась прыть! Мужчина обернулся и, увидев нас, вскочил. На нем был мой тренировочный костюм, купленный в Париже по настоянию Оксаны. Мы смотрели друг на друга, а из телевизора заливался голос Малинина:
— Что вы здесь делаете? — спросил я, — Кто вы такой?
— Вы хозяин дачи? — догадался жилец. Это был мужчина лет сорока пяти, наголо стриженный. Один глаз у него нервно подергивался.
Я увидел, что на журнальном столике стояла бутылка «Наполеона» — подарок каких-то иностранцев, — которая была наполовину пуста.
— Не только дачи, но и костюма, который на вас, и коньяка, который вы пьете.
— Простите… Я ничего не взял у вас. Я вообще-то бомж… Зимой… вот так… кочую с дачи на дачу… Там, где хозяева живут только летом… Но не ворую…
— И давно вы здесь? — Я немного успокоился, видя, что гость не проявляет агрессии.
— Уже четвертый день. Продукты ваши, конечно, подъел… Но я отработаю… Приду весной, вскопаю что надо… Я и плотничать могу…
— Вот что, — вмешалась вдруг Люда, — Быстро уходите отсюда, пока мы не вызвали милицию. Бегом. Я вас узнала. Вас по телевизору показывали.
И тут незваного гостя словно подменили. Он рванулся к открытой входной двери и немедленно исчез. Недоумевая, я выскочил вслед за ним на крыльцо и увидел, как он с лету перемахнул через забор.
— Плакал мой французский тренировочный костюм, — заметил я меланхолично. — Что это за тип?
— Несколько дней назад его рожу показывали по московской программе. Убил жену и скрылся. У него примета — нервный тик одного глаза. Вот он и задал стрекача.
Я посмотрел на Люду, которая, как ополченка, держала лопату в боевой позиции.
— Ты вооружена и очень опасна, — сказал я, — Как ты думаешь, он не вернется? У него тут небось остались какие-то его шмотки?
— Я думаю, он сейчас ставит мировой рекорд по бегу на очень длинную дистанцию.
— Неужели мы одни? — спросил я, отнимая у нее лопату и вводя в дом. — Я не могу в это поверить.
— Запри-ка получше дверь, — посоветовала Люда. — А потом проверь дом — нет ли здесь кого еще.