Ванную я уже знала, следующая дверь привела меня в просторную гардеробную, а вот третья, не считая входной, вывела в небольшой кабинет. Здесь было тепло от, все ещё, горящего камина и достаточно светло, чтобы выбрать это место своим временным пристанищем.
Забравшись на кушетку с ногами, сложила руки на каления и пристроила на них подбородок. Распущенные волосы струились каскадом и отливали краснотой в свете живого огня, и я задумчиво сдувала локон, который все время норовил залезть в глаза. О чем можно думать в одиночестве тёмной комнаты после дня наполненного разнообразными событиями? О настойчивом поведении Джустин Альман? Так она как беззуба собака только гавкать и может. О том, что Адриан Бланше с сегодняшнего вечера закусит удила? Так недолго ему командовать парадом, просто он об этом пока не знает. О том, что нужно найти доносчика? Так идея уже зреет. О странной расположенности маркизы? Так ещё неизвестно чем для меня это обернётся. О Лоле и Карле? Уже видно, что у них все на мази. О Тристане? Конечно, о Тристане!!!
Ещё бы, совсем не страх перед Бланше мешает мне сейчас спать, а будоражат воспоминания о спонтанном признании и сладком поцелуе. Эх, как жаль, что мимолётен миг блаженства. Вот бы повторить. Раз сто. Прямо сейчас.
Как будто в ответ на мои мысли раздались лёгкие шаги за спиной, и тёплый палец нежно прижался к моим губам, в немой просьбе молчать. Запах океана и солнца это все что мне нужно было, чтобы беспрекословно подчиниться. Перехватив удерживающую меня руку, провела губами по ладони, жестами выказывая своё удовольствие от его присутствия.
Едва различимый шорох оповести о том, что Тристан опустился на колени, из-за чего его губы оказались на уровне моей шеи. Руки обняли, его дыхание застряло в моих волосах и невероятное спокойствие, и безотчётное счастье стало частью меня.
— Не думала, что вы придёте.
Мне хмыкнули в затылок.
— Тоже ошибочно полагал, что обязан сдержаться.
— Я рада, что Вы не сдержались, — призналась я.
В ответ меня ласково поцеловали в шею и едва прикасаясь, провели носом по больному плечу.
— Вы напугали меня сегодня, — руки сжались сильнее.
— Я не нарочно.
— Понимаю, но у Вас талант доводить меня до сердечного приступа.
— Постараюсь больше так не делать, Ваше сердце мне слишком дорого, чтобы подвергать его опасности.
Объятия стали теснее, дыхание жарче, голос глуше.
— Вы моё сердце, берегите себя.
Тристан выпустил меня из своих объятий лишь на мгновение, чтобы сесть и пристроить меня на себе. Так мы и сидели, вместе глядя в огонь и по-прежнему тесно прижавшись, друг к другу. Мне было невероятно уютно в его руках и, устроив голову на его плече, стала пальцем, едва касаясь обводить его черты. Когда добралась до рта, он мягко поймал мой палец губами. Секунда и моя рука свободна, но я уже не могу думать, ни о чем кроме мягкости, сладости и тепле которые может мне подарить лишь он. Видимо моя жажда была написана на моем лице большими буквами, так как он не став меня мучить нетерпением сам склонился ко мне.
— Судьба свела нас с опозданьем
На дни, недели и года.
Теперь, наполнен я сознаньем,
Что ты моею быть могла.
Прошептал он мне в самые губы, не отрывая взгляда от моих глаз. И лишь слегка прикоснувшись к ним, продолжил:
— Во сне лишь право я имею,
Притронуться к твоим губам.
От мысли страшной леденею,
Не суждено быть вместе нам.
Тоска и безнадёжность в его голосе причиняли мне почти физическую боль. Не в состоянии видеть муку в его глазах сама притянула его за плечи, преодолевая разделяющие наши губы миллиметры. Один лёгкий невесомый поцелуй сменился другим более требовательным и жарким. Его рука зарылась в моих волосах, поглаживая затылок, а я как дикая вцепилась в него боясь прервать этот мучительно-счастливый момент. Я, задыхаясь, как он когда — то, принялась покрывать его лицо лёгкими поцелуями, забравшись руками под его рубашку и поглаживая литые мышцы, наслаждалась рельефом его тела. Где-то в животе зародился пожар, заставляющий биться в его объятьях и желать прислониться своей обнажённой кожей к его. В порыве жгучего влечения, я принялась дёргать его рубашку, сама не до конца осознавая, что именно, я этим добиваюсь. Конечно, Тристан не планировал, что тихие объятья перерастут в лавину вожделения, но сопротивляться моему порыву он тоже уже был не в силах. Лебрен стянул пижаму с моих плеч и покрывал их жаркими поцелуями, когда у нас за спинами раздался глухой удар какого-то предмета об деревянный пол.
Мы, замерев с ужасом, смотрели друг на друга не в состоянии обернуться. Тишина угнетала. Лебрен отмер первым, и, посмотрев на вошедшего немного расслабился. Воодушевлённая, его спокойствием, тоже оглянулась. Ой — ой! Лучше бы Жак или даже Бланше, им бы я нашла, что сказать, а вот к появлению Лолы я совсем была не готова. Она, наверное, единственная на данный момент кто не знает обо мне и Лебрене. Вернее сказать не знала, по крайней мере, до этой минуты.
Девушка стояла, обомлев, и большими непонимающими глазами смотрела на нас, забыв о том, что из упавшего подсвечника вытекает воск прямо на шикарный ковёр. Потом видимо опомнившись, подхватила свечу и почти бегом унеслась назад в спальню.
— Вот, черт! Она меня запилит, — полушутя полусерьёзно прокомментировала я.
— У служанки нет такого права.
Ух, ты ёж! Надо же, какие мы оказывается, но ничего должны же быть недостатки и у него, а то уж совсем не настоящий. А его заносчивость подлечим, в конце концов, ему же придётся смериться с тем, что я тоже, в общем-то, не голубых кровей. Ой, а если не смириться? Достаточно ли он меня любит, чтобы закрыть на это глаза?
— Тристан, — серьёзно начала я. — Я сама дала ей это право, назвав своей подругой, это, во-первых. Во-вторых, она не станет распространяться об увиденном, потому, что немая, а как же смотрите пункт первый. Более того, надеюсь, я Вас не сильно удивлю, если скажу, что кровь у всех красная?
— Не сильно, — улыбнулся он. — Знаете, Элизе, Вы, когда такая серьёзная, ещё красивее.
Он почти сбил меня с толку этим маленьким признанием, и я даже позволила себе минуту насладиться комплементом, но и спустить тему на тормозах уже не могла.
— Я серьёзно.
— Я тоже, — в тон мне, ответил Лебрен.
— Зараза, — ругнулась по-русски.
Тристан засмеялся, а я став свидетелем столь редкого явления просто засмотрелась на него. В его улыбке просто тонна обаяния. Хорош чертяка!!!
— Вы нарочно сбиваете меня с мысли?
— Нет. Но мне нравиться наблюдать за сменой Ваших настроений.
И все это с таким невинным видом, что не мудрено поверить.
— Тристан, вы не выносимы, — это было мало похоже на обвинения, так как, произнося слова, я непрерывно гладила его по волосам и чуть не мурлыкала под его ответными прикосновениями.
— Для Вас я готов быть любым.
— А я готова любым принять Вас.
Мне вернули прерванный поцелуй. Он вложил в это действо столько эмоций и нежности, что смог восполнить все мои одинокие вечера и бессонные ночи. Часы пробили двенадцать раз.
— Вам нужно отдохнуть, завтра длинный день.
— Праздник Каштанов, — скопировала я восторженный голос Жака.
Тристан на это грустно улыбнулся. Я же, как будто извиняясь, провела ладонью по его лицу, сознаваясь:
— Я успею соскучиться до завтра.
— Буду молиться, чтобы утро настало быстро, — целуя мою руку, сказал Тристан и, привстав, аккуратно поставил меня на ноги.
Сразу стало холодно и тоскливо, без его рук.
— Идите, — шепнул он.
— А, Вы?
— Пойду следом, — ответил он, а сам вцепился пальцами в кушетку до такой степени, что костяшки пальцев побелели.