Труднее всего бороться с самим собой, а он как мужчина взрослый и опытный ещё тяжелей меня выносит вынужденное воздержание. Пока сидела на его коленях прекрасно чувствовала всю масштабность его тяжёлого состояния. И собственная боль от неудовлетворённого желания вторила его голоду. Жаль, что пока не время. Не став больше мучить ни себя, ни его, отправилась в свою спальню.
Я за своими переживаниями совсем забыла о том, что тут меня ждёт объяснение с Лолой. Та металась по комнате, среди ночи пытаясь что-то делать.
— Стоп! — скомандовала я. — Садись, поговорим.
Сама, приземлившись на край кровати, похлопала рукой по одеялу рядом с собой. Лола не смело присела рядом. В её глазах не было осуждения, только непонимание происходящего и растерянность ребёнка, который обнаружил под ёлкой совсем не тот подарок, который просил в письме Деду Морозу.
— Я ничего не говорила тебе по тому, что это не моя тайна. Но раз уж ты хоть и случайно, но увидела край этого болота, кое-что объясню, опять же с учётом умалчивания того, что не касается меня напрямую.
Девушка отрицательно затрясла головой, мол, я не обязана ей ничего объяснять.
— Лолочка, ты уже пострадала из-за этого незнания, так что имеешь право знать причины.
Она удивлённо уставилась на меня.
— Да, тут вообще нет случайностей.
Вот теперь неподдельный интерес был большими буквами написан на её лице. Да и кто из слабого пола сможет устоять, когда обещают рассказать секрет?
— Я не жена Жака ДеБюси.
Вот это лицо! Вот только это было не столько удивление, сколько желание вызвать мне доктора.
— Я серьёзно, милая. Причины объяснить, извини, не могу, но это правда. Так что то, что ты сейчас видела, не было изменой Жаку, более того он в курсе, что я люблю Тристана. Просто пока так нужно, но скоро я исполню обещание, данное маркизу ДеБюси, и буду свободна.
Лола нарисовала жестами картину, которую я разобрала как: «я не только немая, но и слепая».
— Нет, просто у тебя были свои дела и заботы. И будь у нас больше времени, ты бы и сама обо всем догадалась, — ободряюще улыбнулась ей. — Так, что не думай обо мне плохо, ладно?
Девушка активно закивала и крепко обняла.
— Спасибо.
Вопросительный взгляд.
— За понимание и поддержку. Мне гораздо легче от того, что ты рядом, без тебя мне пришлось бы гораздо сложнее.
Я так растрогалась её готовностью понять и принять, что чуть не разревелась. Но подруга укоризненно покачала головой, стерев одинокую слезинку и пока не полились другие, настойчиво отправила меня спать. И правильно, это усталость сказывается. Так что не став сопротивляться я сделала, так как было велено. Сон пришёл быстро, и я провалилась в темноту, где не было никого и ничего.
Утро, как и обещал Тристан, пришло быстро. Вставала я легко и в предвкушении нового дня направилась к остальным.
За завтраком я узнала, что состав гостей изменился, а точнее неожиданно сократился. Бланше, благо остался на глазах, а вот мадмуазель Альман спешно покинула нас рано поутру.
— Странно, — шепнула я Жаку, сидя за общим столом.
— Ничего странного, она неприлично оскандалилась и потому удалилась.
— Когда и что она успела натворить? — искренни удивилась я.
— О, Вы вчера проспали самое интересное. Джустин решила воспользоваться последним средством… — и ДеБюси многозначительно замолчал.
— А может, хватит говорить загадками?
— Она вчера навестила маркиза Лебрена в его спальне.
— Что? — гаркнула я, привлекая внимание всех сидящих за столом.
Я хоть и опустила глаза, пряча бешенство, дикую ревность и боль, но прекрасно чувствовала заинтересованные взгляды в нашу сторону.
— Извините нас, — выручил меня Жак. — Я просто выбран не удачное время, чтобы сообщить маркизе о том, что её лошадь неважно себя чувствует.
Они что, правда, поведутся на такую чушь?
— Надеюсь ничего серьёзного? — поинтересовался Дюпре.
Надо же и, правда, лошади интересней людей.
— Думаю, что, к утренней прогулке она будет готова, — заверил всех Жак.
А я сидела, уперев взгляд в свой завтрак, борясь с приступом злости. Они тут лошадь обсуждают, а у меня в этот момент внутри все рассыпается. Как она посмела вообще? А он? А что собственно он? Вопросительно с надеждой посмотрела на ДеБюси.
— Да успокойтесь, Вы, ничего там не было, кроме очень некрасивого скандала.
— Правда? — этот просящий голос принадлежит мне?
— Говорю же, Вам не о чем беспокоиться. Лебрен как истинный джентльмен, вежливо отказался от ее откровенного предложения и отправился проводить девушку до её комнаты.
Провожает он её ещё, надо было выставить, и вообще как она попала в его спальню? Меня раздражала даже мысль о том, что она вообще имела представление, где находиться его комната.
— А Вы откуда знаете такие подробности?
— В отличие от известной Вам привилегированной гостьи, мы простые смертные жили на одном этаже с мадмуазель Альман. Которая, не стесняясь в выражениях всю дорогу до своей комнаты, громко выговаривала Лебрену о том, что он: «бесчувственная скотина, не способная оценить преданность любящей женщины, способной пойти на все, чтобы сделать его счастливым». Это, между прочим, точная цитата. А ещё, что-то о том, что: «я готова принадлежать тебе душой и телом, и только бессердечный истукан может от этого отказаться». А потом, было: «я все знаю, ты променял меня на эту…», но тут он уже не стал слушать и, запихнув её в комнату, захлопнул дверь.
— И после всего этого просто взяла и заткнулась? — когда женщина входит в состояние истерики в полной силе, заставить её угомониться очень сложно.
— Нет, конечно, — хохотнул Жак. — Боюсь теперь о том, что он спит с тобой, знают все жильцы третьего этажа.
— Он со мной не спит, — процедила я.
— Эти претензии не мне, а Лебрену.
В ответ я лишь засопела.
— Тристана она, конечно, ругала аккуратно, а вот по тебе прошлась основательно. Среди всего то, что ты бессовестная, развратная, невоспитанная деревенщина, были самыми мягкими высказываниями. Особенно давила на то, что ты замужем. Лебрена это и закусило, так что ей было приказано покинуть поместье уже утром.
Я тяжело сглотнула и по возможности не заметно оглядела присутствующих. Никто не подавал виду, что что-то случилось.
— Странно, почему все молчат?
— А кто будет говорить? Я делаю вид слепо-глухо-немого, как ты и просила, Поль в курсе, маркиза Лебрен кажется только «за», барон Дюпре сделает, как она скажет, Бланше и так знал, только подтверждения слов у него и сейчас нет, мало ли что в запале мадмуазель наговорила. Так что по большей части ничего не изменилось, не считая взбешённого маркиза Лебрена и уменьшение числа гостей, но так её и не приглашали.
— Считала, что она умней, и приготовилась к войне.
— Так и есть, вот только она не рассчитала, что все окажется так серьёзно и в результате сдали нервы.
— Мне повезло?
— Не знаю, — задумался он. — Посмотрим.
Звучало не очень обнадёживающе, но кроме как ждать нам и в самом деле ничего не оставалось.
— Сегодня чудесное утро, приглашаю всех на верховую прогулку, — проявила инициативу маркиза Лебрен.
Я чуть не застонала, неужели нельзя было предложить чаепитие на веранде? Мне вчерашнего приключения ещё надолго хватит. Но натянув улыбку, отправилась переодеваться.
— Я этой лошади больше не доверяю, — ворчала я, стягивая с помощью Лолы утреннее платье. — Да и вообще природы и свежего воздуха мне вчера хватило, у меня кислородная передозировка. Как ты думаешь, это может быть веской причиной отказаться?
Лола пожала плечами, жестами говоря, что не поняла, о чем я её спросила.
— Н и ладно, — махнула я рукой и окаменела.
Юбка, которую я держала в руках, зашипела. Я может и решила бы, что это от недосыпа мерещится, но из складок материала показалась змеиная голова с очень недовольным оскалом. Что там постоянно говорят о таких случаях на уроках ОБЖ? Не шевелиться? Так запросто, я не смогла бы, даже если бы очень захотела. Судя по тому, как отшатнулась Лола, змея явно не безобидная. Стою, держу юбку и тихо, чтобы не злить змею прошептала: