— Скажем, решили бы кого-нибудь предупредить, тем самым загубив план на корню.
Ой, мамочки!
— Хотите сказать, что кроме нас троих никто не в курсе, что это блеф? — вкрадчиво поинтересовалась я.
«Жак, скажи, что это не так!» взмолилась про себя.
— Мы рассмотрели множество вариантов, но это единственный достаточно приемлемый, который может устроить всех.
Я так понимаю, что это «Да».
— Он не устраивает меня, способ, который Вы предлагаете применить, может решить проблему с нашим официальным браком, — зло, глядя на Жака, с нажимом произнесла я. — Но, сколько проблем он принесёт лично мне, Вы представляете?
— Зря так считаете. Мало того, что Вы избавитесь от оков брака, так же сможете избежать возможной мести со стороны Бланше.
— Да, а ещё могу испортить отношения с Лебреном, — задёргалась я, пытаясь ослабить верёвки.
— Чего Вы боитесь? — присел он рядом.
Неужели он не понимает? Я не сдержала злой взгляд в его сторону.
— Реакции Тристана.
— Это да, ему придётся тяжело, — поморщился он.
— Это и так понятно, но я сейчас о другом, я о его реакции, когда он узнает правду. Он меня не простит.
— Сомневаюсь, — Жак успокаивающе положил свою руку на моё плечо. — Он просто не сможет.
— Вам легко говорить, Вы при любом раскладе в выигрыше, а я сейчас на шатком мосту через пропасть.
— Можете прыгать, Лебрен Вас поймает, — уверенно заявил он, и, поцеловал меня в висок. — Любой из нас Вас поймает не задумываясь.
— Мне страшно, — полушёпот — полухрип. — Мне никогда ещё не было так страшно.
— Никогда бы не подумал, что услышу такое от Вас.
— Значит, Вы плохо меня знаете.
— Зато я хорошо знаю Лебрена, и он своё не отпустит.
— Очень хочется верить, Вы даже не представляете, как сильно я хочу в это верить, — я не сразу заметила предательски скатившиеся слезы и осознала, что плачу, только когда ДеБюси промокнул мои щеки своим белым платком.
— Элизе, обещайте, что с этого вечера будете плакать только от счастья.
— Это не только от меня зависит, — шмыгнула я носом.
— Нет, только от Вас. Быть счастливым или не быть им это только наш выбор. Человек сам решает все в своей жизни и определяет своё к ней отношение. Хочешь быть счастливым, просто будь им.
— Звучит как слоган из рекламы, — улыбнулась я.
— Не уверен, что понял Вас, но пусть будет.
Раз уж исправить уже ничего нельзя и приходиться плыть по течению, можно хоть любопытство своё потешить. Никогда не ходила к гадалкам и не думала, что когда-нибудь задам этот вопрос, но как видно судьба.
— И как я умру?
— Погибните во время пожара в поместье.
Я удивилась, не ожидала, что Жак будет способен пожертвовать благополучием своего дома, чтобы избавиться от ненужной теперь жены.
— А менее разрушительного ничего не придумали?
— Если бы мы разыграли ваше утопление или пропажу в лесу, поиски бы могли затянуться на недели. А Лебрен бы вообще не захотел поверить в вашу смерть, так что смиритесь, Вам придется сгореть.
Ещё подёргавшись, я в очередной раз убедилась, что связали меня на совесть, да и спор ни к чему не приведёт и в итоге, я должна согласиться с их аргументами. Если не принимать все слишком близко к сердцу, то все на самом деле было не лишено смысла и логики.
Во-первых, брак при таком раскладе однозначно потеряет свою силу, и ни какая бумажка не будет этому мешать. Более того, у Жака будет возможность избегать подобных уз и в будущем, объясняя все безутешностью от потери, любимой и единственной.
Во-вторых, моя безопасность перестанет быть под сомнением. Пока Бланше не найден, я не могу поручиться за свою жизнь, а сколько его будут искать неизвестно, тем более он может скрыться так, что искать будет бесполезно, это вам не цифровой мир, где любого найти можно, если знать как. Оглядываться всю свою жизнь я не хотела, и это был отличный способ этого избежать.
В-третьих, абсолютно чистая биография и возможность начать все с начала, а ещё я давно мечтала вернуть своё имя. Вот теперь у меня появляется такая возможность.
Но на любое количество плюсов всегда найдётся минус. И дело даже не в том, что для всех я буду мертва, а значит, мне придётся избегать многих из своих появившихся здесь знакомых. Главным минусом является то шаткое положение, в которое я невольно поставлю Тристана. Я не понимала и не хотела понимать того, что скрыли происходящее от него, а, следовательно, уверили его в реальности совершающегося. Сердце рвалось на куски от мысли, что мне придётся вновь причинить ему боль. Как он отнесётся к моей смерти, пусть даже и мнимой, ведь он будет в неё верить как в действительность?
— Как долго? — справившись с эмоциями, спросила Жака.
— Вы сможете уйти к Лебрену уже следующим вечером, как только здесь все закончиться. Я же буду организовывать похороны, и носить траур ещё год, — пугающе мечтательно произнёс он.
Ага, знаю, хоронили тёщу, порвали два баяна.
— Смотрите слезами мою могилу не залейте.
— Какая Вам разница.
— Не люблю сырость, особенно там, где сплю, — развеселилась я.
А потом, немного подумав, уточнила:
— Я надеюсь, никто не пострадает?
— Не волнуйтесь, все предусмотрено, сегодня погибнет только один человек — маркиза Элизе ДеБюси. И как себя при этом ощущаете?
Я, пошевелив пальцами на руках и ногах, тесновато будет, заметила:
— Как в гробу.
— А Вы знаете, как ощущаешь себя в гробу?
— Кто из нас покойник, я или Вы? — подняла я брови. — Мне лучше знать.
— Понял, — засмеялся он.
— А что примерю белое платье и буду старых знакомых навещать. Принимаю заказы, Вам кого первого до сердечного приступа довести надо?
Жак, уже не сдерживаясь, смеялся в голос.
— Вас будет ужасно не хватать в моем доме.
— Зато меня будет хватать в другом, знаете, есть такой закон «Закон сохранения вещества в природе» если где-то убыло, то значит, где-то прибыло.
— Мне пора идти, Карл со слугами должен будет найти меня бессознательного недалеко от вашей комнаты.
— О, так Вы герой, который с риском для жизни бросился спасать жену из огня.
— Конечно, если мы бы решили сделать вид, что меня не было дома или меня спасли первым, я бы уже точно не дожил до утра.
— Почему?
— Боюсь, у Тристана было бы достаточно времени до вашего чудесного воскрешения, чтобы порвать меня в клочья.
— Вот я и говорю, нужно было его предупредить, — опять завелась я.
— Тогда эта мышиная возня, привлекла бы слишком много ненужного внимания. Была вероятность, что могли оказаться не нужные свидетели, и что тогда? Мы делаем все правильно, да и нет больше пути назад
Может он конечно и прав, но я в этом никогда не признаюсь. Он уже почти дошёл до пошарканной деревянной двери, когда меня, наконец, заинтересовала моя судьба.
— Э-э-э, Жак, а что Вы меня так и бросите здесь одну и связанную?
— Придётся, а то ещё броситесь героически спасать саму себя из пламени огня.
— Ну, Жак ну пожалуйста, я же даже не знаю, где нахожусь.
— Это флигель, мы совсем рядом от поместья. Полегчало?
— Нет, — крикнула я, заметив его намерение выйти. — А если я пить захочу, или в туалет?
— Придётся потерпеть. Недолго.
— Я же ничего кроме потолка не вижу.
— Поспите.
— Э-э-э, стойте! — завопила я, когда он уже открыл дверь. — Я, обещаю являться к Вам после настоящей смерти, если Вы сейчас что-нибудь не сделаете.
Жак тяжело вздохнул и, вернувшись, подхватил меня на руки и перенёс на стул у окна.
— Вот, любуйтесь. Считайте что у Вас лучшее место в первом ряду.
Переведя взгляд в окно, я убедилась, что действительно, отсюда был отличный вид на поместье и близлежащие окрестности. Сомневаюсь, что кому-то ещё удавалось наблюдать за собственной гибелью, вот такая вот я «счастливица».
Жак, не дожидаясь моих новых капризов, поспешил на главную сцену. И пока я нервно постукивала ногой по полу, упустила момент, когда этот камикадзе вернулся и одним движением завязал мне рот платком.