Вот и швейцарский почтенный богослов, оратор, писатель и философ ИОГАНН КАСПАР ЛАФАТЕР, вставший на пути гренадер маршала Массены, когда те гнались за безоружным русским офицером по узкой улочке его родного Цюриха. «Не сметь!» — очень громко и внятно сказал он французским солдатам и встал прямо перед стволами их винтовок. Один из них выстрелил, и высокий ростом Лафатер, одетый в чёрный пасторский сюртук, сделал шаг вперёд, затем низко наклонился и упал набок. Истекающего кровью, его уложили на носилки. «Бог видит, как я рад», — прошептал «цюрихский мудрец» и отдал богу душу.
Великий итальянский кинорежиссёр ФЕДЕРИКО ФЕЛЛИНИ, практически парализованный, сбежал из госпиталя в Римини, когда узнал, что его жена, актриса Джульетта Мазина, умирает в онкологической клинике в Риме. А на вопрос друга сценариста Гуэрра: «Ты не боишься умереть в пути, Федерико?» — ответил: «А тебе не кажется, Тонино, что это могло бы быть прекрасным путешествием?» Он проехал пятьсот километров и слёг в больничную постель рядом с Джульеттой. Они выписались из клиники одновременно 15 октября 1993 года и прямиком отправились в ресторан. За ужином Джульетте вдруг отчего-то стало ужасно грустно, на глаза навернулись слёзы. «Не плачь, Джельсомина, — сказал ей Федерико, назвав её именем героини из фильма „Дорога“. — И как же мне хочется влюбиться в тебя ещё раз!» И спустя мгновение упал. Этот последний жест Феллини стал истинным гимном любви к жене. ДЖУЛЬЕТТА МАЗИНА пережила мужа всего на пять месяцев. И сказала перед смертью: «На Пасху я буду вместе с Федерико… Положите мне в гроб его фотографию… Она там, на тумбочке, возле кровати… Какое же это счастье…»
«Чёрт бы меня побрал! — воскликнул со смертного одра некий доктор ХОЛЛИДЭЙ. — Но это было забавно».
«Пушечный король» ГУСТАВ КРУПП, который самолично присвоил своё имя чудовищному осадному орудию «Толстый Густав», обстреливавшему наш Севастополь летом 1941 года, умирал в своём райском замке «Блюнбах» в Австрийских Альпах. Глубокий старец лежал наверху, в холодной спальне, стены которой были увешаны сотнями голов убитых на охоте медведей, оленей, вепрей и их шкурами, и вздрагивал при малейшем шуме. По замку гуляли ледяные сквозняки и хлопали бесчисленные двери. «Ах, мой бог! — слышался тогда из постели скрипучий голос Густава. — Берта! Бертольд! Где же вы, чёрт бы вас всех побрал?» Где-то опять со стуком захлопнулась дверь, и старик разразился площадной бранью: «Чёрт побери!.. Проклятье!.. Зараза!.. Какого чёрта!..» И умер с этими непотребными словами.
Вечером 17 мая 1799 года ПЬЕР-ОГЮСТЕН КАРОН, принявший после первого брака фамилию Де БОМАРШЕ ужинал в кругу друзей, первых гурманов Директории, в своём доме возле Сент-Антуанских ворот в Париже. Стол у разбогатевшего автора пьес «Севильский цирюльник» и «Безумный день, или Женитьба Фигаро» просто ломился: суп из раков, осетровая головизна в шампанском, Йоркская ветчина на токайском вине, тюрбан из кролика а ля Ришельё, матлот из угрей, дрозды в сухарях, жареные перепёлки, волован под бешемелью, соте из красных куропаток, картофельный салат с трюфелями, пудинг по-орлеански, салат из ананасов и ванильный щербет! И всё запивалось замороженным розовым и тонким бордоским вином! Неожиданно жена Бомарше, Мария-Тереза, «почувствовала себя неважно», он поднялся с ней в спальню, поцеловал и посоветовал: «Прими необходимые меры». Последним из гостей уходил книготорговец Мартен Боссанж, и, провожая его до дверей, Бомарше продолжал начатый с ним разговор: «Наконец-то у меня есть всё, чего я хотел…» Ещё бы, первый часовщик Франции, контролёр королевской трапезы, королевский секретарь, учитель музыки в Версальском дворце, спекулянт-подрядчик и поставщик невольников в колонии, карточный шулер и шпион Франции, Бомарше добился в своей жизни многого. «Счастлив ли я? Ах, радость не в наслаждении, но в погоне за ним». И это были последние слова великого комедиографа. В половине двенадцатого он остался один и прошёл в свою комнату. А утром 18 мая «…я нашёл гражданина Бомарше мёртвым… он лежал на правом боку… гражданин скончался от апоплексического удара… Виаль, военный врач при Парижском арсенале».