«Отсрочьте мою казнь хотя бы на несколько дней, — попросил судей Национального Конвента основатель современной химии АНТУАН-ЛОРАН ЛАВУАЗЬЕ. — Дайте же закончить мне важные опыты. Они ведь нужны Франции». — «Республика не нуждается в учёных», — ответил ему Председатель Революционного трибунала Рене-Франсуа Дюма. Хотя личная вина Лавуазье в заговоре против Республики не была доказана, он получил решительный отказ в своей просьбе и погиб на гильотине на площади Революции 8 мая 1794 года. Народ ведь не забыл, что во времена Империи великий химик был королевским генеральным откупщиком № 5, «управителем порохов и селитр, советником короля, дома, финансов и короны Франции». И ненавидел его лютой ненавистью за то, что он «вымогал деньги и примешивал в табак воду и другие вредные для здоровья граждан примеси». Но запомним: именно Лавуазье ввёл в обиход новые меры веса — грамм и килограмм.
Фельдъегерь военного министра, прибывший в поместье Верхняя Маза, застал её хозяина, отставного генерал-лейтенанта ДЕНИСА ВАСИЛЬЕВИЧА ДАВЫДОВА, уже на смертном одре. «Государь поручает Вам перевезти тело князя Багратиона на Бородинское поле…» — читал повеление императора Николая Первого лежавший в креслах поэт-партизан. Прочитав рескрипт, участник пятнадцати военных кампаний («Это вам не пятнадцать вальсов или котильонов!») расплакался «от удовольствия сердца» и умер с прижатой к груди бумагой, пробормотав: «Какая смерть!» Да нет, говорят другие, Давыдов, который долгое время занимался самолечением, в конце концов «оставил употреблять свои пособия». «Это уж не поможет; надо бы мне лекаря, он хоть что-нибудь бы да сделал», — сказал он и отправил слугу с запиской к ближайшему доктору за много вёрст от своего имения (какие там врачи в Сызранском уезде Симбирской губернии в 1839 году!). «Отвези, впрочем, не торопись», — напутствовал он посыльного слугу и прилёг в кабинете перед жарко натопленным камином с неизменной своей трубочкой в зубах. Через полчаса камердинер отворил дверь — барин лежал в креслах с опущенной головой. Его сразила апоплексия.
Последними словами имперского протектора Богемии и Моравии РЕЙНХАРДА ГЕЙДРИХА, назначенного на этот пост восемью месяцами ранее, был приказ. Конечно же, приказ. Приказ жене: «Лина, убирайся немедленно на свой остров!» (Фрау Лина фон Остен была родом с острова Фемарн в Балтийском море, у побережья земли Шлезвиг-Гольштейн, где учительствовал её отец). Смертельно раненный чешскими парашютистами, заброшенными из Лондона в Прагу, обергруппенфюрер СС Гейдрих умирал на больничной койке в пригороде Жижкове. Ранним утром 27 мая 1942 года он ехал в аэропорт без охраны (столь пренебрежительно относился он к пражанам!) на переднем сидении открытого «Мерседеса», когда наперерез ему вышли народные мстители. У сержанта Йозефа Габчика, слесаря из Словакии, неожиданно заклинило затвор автомата «стен», и тогда сержант Ян Кубиш, крестьянин из Моравии, бросил в машину ручную гранату. Раненный её осколками, Гейдрих, однако, нашёл ещё в себе силы подняться во весь рост, выбраться из машины и разрядить в нападавших всю обойму своего автоматического пистолета «вальтер» калибра 7,65. «Держи этих мерзавцев!» — закричал «мясник Праги» своему шофёру Клейну и упал на капот автомобиля. «Идеального нациста», у которого в жизни было два главных удовольствия — убивать людей и исполнять на пианино произведения камерной музыки, — бросили в кузов подвернувшегося фургона, перевозившего бытовую химию, и отвезли в ближайшую клинику имени Бюлова, где он и умер несколькими днями позже. Своему шефу Гиммлеру, который прилетел из Берлина навестить его, он сказал: «Всем нам приходится плясать под их дудку». За смерть Гейдриха, любимого приспешника Гитлера, фюрер приказал сровнять с землей шахтёрский посёлок Лидице, стереть его название с карт и расстрелять всех его мужчин старше 15 лет — всего 173 человека. Женщины и дети были брошены в концлагерь.
Легендарный диктор советского радио ЮРИЙ БОРИСОВИЧ ЛЕВИТАН зачитывал приказ Верховного Главнокомандующего: «Сердечно поздравляю вас с 40-й годовщиной…» И неожиданно повалился наземь — не выдержало сердце. Случилось это в селе Бессоновка, на знаменитом Прохоровском поле, где в ходе Курской битвы 12 июля 1943 года произошло величайшее танковое сражение Второй мировой войны. Гитлер называл Левитана «своим личным врагом». На картах лётчиков Люфтваффе, бомбивших Москву летом 1941 года, дом Левитана был помечен красным крестом. Йозеф Геббельс, министр пропаганды Третьего рейха, обещал 200 тысяч марок за пленение Левитана — он хотел, чтобы именно Левитан зачитал сообщение о захвате Москвы вермахтом! Как-то американский журналист спросил Сталина: «Когда, по-вашему, закончится война?» — «Тогда, когда сообщит об этом Левитан», — ответил «вождь всех народов». Так оно и случилось.