«Какой сегодня день?» — поинтересовался французский король КАРЛ СЕДЬМОЙ у своих преданных и не совсем преданных слуг, обступивших его смертное ложе в Меюн-сюр-Йевр. «Сегодня среда, 22 июля, день святой Магдалины, сир», — ответили те. «Благодарение богу, что я, величайший из всех сущих в мире грешников, умираю в день величайшей блудницы», — удовлетворённо прошептал Карл. От рождения физически слабый и довольно осмотрительный, он умирал, заслужив титул «победоносный монарх», с почётным диагнозом «болезнь Венеры», сравнительно новой для Старого Света. Он не ел и не пил до этого дня почти неделю, боясь отравления, а здесь неожиданно попросил стакан бордо — короля всегда отличал хороший вкус, и королевские подвалы ломились от тонких вин. Он выпил бордо, закусил хлебным мякишем и, сказав напоследок: «Бог воздаст за мою смерть», умер в полном сознании.
И третий президент США ТОМАС ДЖЕФФЕРСОН, умирая в своём вирджинском поместье Монтичелло, поинтересовался, какой это там день на календаре. «Ведь сегодня четвёртое число, да?» — спросил он окружавших его смертное ложе людей. «Да, точно, 4 июля 1826 года», — ответил ему доктор Робли Данглайсон. В этот день Америка отмечала свой национальный праздник, 50-ю годовщину своей независимости, и по всей стране звонили церковные колокола и гремели пушки.
И именно в этот же день — 4 июля 1826 года — умер второй президент США ДЖОН АДАМС, и последними его словами были: «А что, Томас Джефферсон всё ещё жив?». Много лет назад он и Джефферсон, авторы Декларации Независимости США, дали друг другу обещание дожить до этого юбилея. И ведь слово сдержали, и до этого дня дожили, и согласно, в один день умерли с разницей всего в несколько часов. Что это: сила воли или божий промысел? Адамс оставил после себя собственноручную эпитафию: «Здесь лежит Джон Адамс, который взвалил на себя обузу заключения мира с Францией в год 1800».
Дирижёру при Веймарском дворе ИОГАННУ НЕПОМУКУ ГУММЕЛЮ, «современному Моцарту Германии», непременно нужно было узнать перед смертью, когда умер Гёте — днём или ночью. Ему ответили, что Гёте умер днём. «Вот и я, — сказал тогда умиротворенный Гуммель, — если уж умирать, то хотел бы, чтобы это случилось днём». И его последнее желание исполнилось: он умер на рассвете, в 7 часов утра 17 октября 1837 года.
«Который сейчас час?» — поинтересовалась у дочери Генриетты вдова Чарлза Дарвина, ЭММА ДАРВИН, «саквояж без ручки», как звал её при жизни великий английский учёный. «Семь часов вечера, пятница, 1 октября 1896 года», — ответила Генриетта. После чего Эмма аккуратно перевела стрелки на своём золотом брегете, завела его в последний раз и неожиданно резко опрокинулась на подушки.
Поэт ЯНИС РАЙНИС (ПЛИЕКШАНС), «латвийский Ибсен» и одновременно «красный барон», который «на улицах Риги беззастенчиво целовался с коммунистами и жидами», умер в день своего рождения, забытый даже самыми преданными своими почитательницами и не получивший от них в этот день ни одного поздравления. «Брошен всеми? Не нужен ни одной живой душе? Хорошо! До чего же хорошо! Наконец-то! Я никому ничего не должен. И мне не должны…» — слушала сбивчивые слова поэта его домработница Аннушка. — «Перестань, перестань», — и слёзы катились по морщинистым щекам Райниса. В полдень к нему на дачу в Майори всё же заглянул доктор Лифшиц. «Мне немного трудно дышать, — признался Райнис, глядя в расширенные от ужаса зрачки старинного приятеля. — Хорошо, что ты приехал. Кто тебе сказал, что мне худо?» Лифшиц тотчас же послал Аннушку за городским врачом Фаустом. Когда тот через какое-то время прикатил на велосипеде в Майори и поднялся на веранду дачи, Лифшиц ошеломил его словами: «Фауст, поздно! Райнис умер». Доктор Фауст! Даже Гёте не смог бы дойти до такой пронзительной концовки!
«Я должен лететь. Я вернусь к закату. Не поужинать ли нам вместе?» — предложил адмирал ИСОРОКУ ЯМАМОТО контр-адмиралу Дзосима, прежде чем подняться на борт самолета и вылететь на Соломоновы острова. Дзосима всячески отговаривал главнокомандующего Объединённого флота Японии, автора и архитектора печально известного нападения на американскую военно-морскую базу Пёрл-Харбор, от этой инспекционной поездки. Но адмирал хотел своим облётом войск на архипелаге поднять боевой дух японских солдат. Нет, ужину не суждено было состояться. Американцам, оказывается, удалось перехватить и «расколоть» шифровку о поездке адмирала. Последовала команда: «Павлин будет вовремя. Подпалите ему хвост». И в половине восьмого утра 18 апреля 1943 года в воздух, на перехват «самурая Ямамото», поднялись 18 истребителей P-38 «Lightning» ВМС США. Бомбардировщик, на котором вылетел адмирал (тип 1 наземного базирования, бортовой номер 323, по американской классификации «Бетти»), был сбит и упал в джунгли острова Бугенвиль. Кресло с телом адмирала, выброшенное из развалившегося надвое самолёта, нашли аборигены в чащобе леса. Ямамото был в чёрных сапогах и тёмно-зелёном кителе с орденскими ленточками на груди. На позолоченных погонах были вышиты три цветка сакуры. Левая рука в белой перчатке по-прежнему сжимала рукоять самурайского меча, а в карманах кителя лежали дневник, чистый белый носовой платок и толстая пачка настоящей туалетной бумаги, столь редкой в те годы в японской армии.