Тогда все казалось веселым и беззаботным, но сезон скоро начнется, и при схожем расписании мы станем большую часть дня просто сосуществовать на одной территории. Понятия не имею, как справлюсь с подобным раскладом. Я принимаю все слишком близко к сердцу и люблю отдаваться чувствам целиком. Ничего не имею против охотниц за игроками, подбивающих клинья к свободным парням, но Уилл-то мой... хоть нам и запрещено афишировать отношения.
Черт, самым правильным решением было бы поставить точку. Шаг разумный, спору нет, вот только от одной мысли о разрыве начинает подташнивать, а сердце готово выпрыгнуть из груди.
Глубоко вздохнув, я пытаюсь обуздать хаос в собственной голове. Буду жить сегодняшним днем. Вернее, куда выполнимее кажется задача проживать час за часом, а когда и на это не останется сил – просто уйду.
Когда я, наконец, спускаюсь по лестнице, из гостиной доносятся вовсю идущие переговоры.
— Но, мамочка, почему нельзя на улицу?
— Потому что, Стиви, на улице четыре градуса. Я не собираюсь заставлять Калли мерзнуть, к тому же ты только-только после простуды. Почему бы не поиграть дома? — Уайла использует фирменный мягкий мамочкин голос, но, хотя Стиви и правда чудесный ребенок, ей всего четыре.
Стоит войти в гостиную, как я вижу: слезы льются в три ручья, а в ход идут самые отчаянные мольбы.
— Ну, пожалуйста, мамочка! Я надену пальто, честное слово! — Стиви тянет Уайлу за руку и, прежде чем та успевает хоть что-то ответить дочери, взахлеб продолжает: — Папа говорит, что уже весна, почему тогда холодно? Я хочу на качели! — для пущей убедительности малышка топает ногой, и я отчетливо вижу: назревает грандиозная истерика.
Подхватив Стиви на руки, я усаживаю ее к себе на колени.
— Так, Букашка, давай кое-что обсудим.
Она поворачивает заплаканное личико.
— Пожалуйста, можно на улицу?
Черт возьми, как Джетт и Уайла вообще умудряются отказывать этой умильной мордашке? Оспаривать доводы Уайлы не хочется – она потрясающая мать, и я ни за что не стану подрывать ее авторитет.
— Стиви...
— Папа! — перебивает Стиви, стоит парням вернуться. — А какое сейчас время года?
Джетт опускается на диван рядом с Уайлой.
— Весна, Пчелка, — отзывается он, и я уже заранее знаю, какой разгорится спор.
— Вовсе нет, сейчас февраль. Зима, — Уайла изо всех сил пытается сохранить прежний мягкий тон, но в голосе отчетливо проступают стальные нотки.
— Не-а, весна, — подливает масла в огонь Адам.
— Вот видишь, мамочка! Весна же, почему нельзя пойти погулять?
Уайла тяжело вздыхает.
— Осенью она идет в подготовительный класс, вы обязаны сказать правду.
Джетт лишь смеется и притягивает Уайлу к себе. Я знаю их достаточно давно, чтобы понимать: ему просто в радость дразнить жену.
— Прости, Уай. На следующей неделе начинаются весенние сборы, так что для меня уже вовсю идет весна.
— Для меня тоже, — поддакивает Адам.
— Я умываю руки, — заявляет Уилл. Я пытаюсь скрыть улыбку, поцеловав Стиви в макушку, но все равно не удерживаюсь и мимолетно подмигиваю, когда тот переводит на меня взгляд.
— С меня хватит, — изнеможенно выдыхает Уайла.
— Значит, можно на улицу?
Прижав Стиви к себе, я пытаюсь сдержать смех. У Уайлы настолько погрустневший вид, что я легонько подбрасываю малышку на коленях, заставляя посмотреть на меня.
— Знаешь, я кажется, видела у тебя в комнате Дом мечты Барби. И с огромным удовольствием поиграла бы в куклы.
— Ну ладно, — бурчит она — и в то же мгновение, соскакивая с коленей, вихрем уносясь вверх по лестнице.
— Не переживай, Уайла. Я растолкую про времена года через тех, к чьему мнению она действительно прислушается.
— И к чьему же?
— Кена и Барби, как иначе-то?
Глава 27Уилл
Мы ни свет, ни заря паркуемся у прилегающего к колледжу бейсбольного поля, и Калли на соседнем сиденье начинает дрожать, стоит только распахнуть дверцу. Иронично получается: девушка, сотканная из огня, умудряется вечно мерзнуть.
Она выбирается из салона, натягивая джинсовку поверх свитшота «Блюз». Легинсы сидят настолько плотно, что не пялиться на ее задницу просто невозможно. Осознание того, что любой ублюдок на поле захочет проделать то же, жутко раздражает.
Одарив меня улыбкой, Калли поворачивается к рюкзаку, брошенному на коврик. Длинные рыжие волосы собраны в низкий хвост, кончик которого застрял под воротником джинсовки.
Долго не раздумывая, я тянусь к огненным волнам и высвобождаю их из-под одежды. Вполне невинный жест – ровно до того момента, пока я не наматываю пряди на кулак и слегка не тяну на себя. Калли мгновенно замирает; готов поклясться, она даже дышать перестает. Дожидаться, пока Калли обернется, не стану, хотя безумно хочется полюбоваться румянцем на ее щеках. Вместо этого я шагаю к багажнику за экипировкой.
Пусть на публике я не могу заявить на нее права, зато наедине использую малейший шанс напомнить: она моя.
Я бросаю сумку у домашней базы, и Калли снова ежится.
— Зачем тащиться в такую рань? И почему так холодно? Я думала, на юге тепло.
— Калли, мы всю жизнь прожили на севере, с чего ты постоянно мерзнешь? — фыркает Адам. — Даже отдаленно не так холодно, как мы привыкли.
— Не люблю холод, — отзывается она с явным недовольством.
— Я взял с собой лишнюю толстовку, вряд ли понадобится. Могу одолжить, — бросаю я с максимально безразличным видом. Прекрасно зная о ее зябкости, я подготовился заранее. И по счастливой случайности прихватил именно с моим номером на спине.
Замерзла? Надевай, потому что мне нужно послать всем один охренительно ясный сигнал.
— Скоро должно потеплеть, Калли, — обещает Джетт. Чертов обломщик.
— Посмотрим, — перекатываясь с пятки на носок, Калли скрещивает руки на груди. — Разложу-ка я пока вещи в дагауте.
Я провожаю ее легкой улыбкой. Краем уха улавливаю, как Адам обращается к Джетту, но не особо вслушиваюсь: в последнее время мысли заняты лишь одним человеком.
— Уилл, может, сбавишь яркость своего влюбленного взгляда? — усмехается Джетт.
Переведя взгляд, я обнаруживаю, что Адам успел отойти.
— Понятия не имею, о чем ты.
— Ладно, скажу прямо. Не знаю, что между вами с Калли происходит, да мне и без разницы. Но если пытаешься скрыть чувства – получается откровенно хреново.
— Спасибо за совет, но мы с Калли просто друзья.
— Вот вброшенное «просто» прям добавило убедительности, — хохочет Джетт. — А я просто отец ребенка Уайлы. Само по себе утверждение верное, но добавленное словечко «просто» фальшиво до невозможности.
— Ну да, а заодно и личный пропуск к пенсионным скидкам, верно?
Любое мнимое преимущество Джетта мгновенно улетучивается: он прекрасно знает, как Уайла просила травить все возможные шутки про возраст. Она на семь лет младше. Познакомились они еще двадцатилетними, так что разница не столь критична, однако подкалывать мужа надвигающейся старостью – ее любимый вид спорта.
— Ох уж эта женщина, — ворчит он себе под нос, едва скрывая улыбку.
— Эй, Джетт, парни подтянулись, — сообщает Адам, возвращаясь в компании троих игроков. Я узнаю каждого с первого взгляда. Дэймон Моретти, шорт-стоп «Чикагских Рыцарей», и Логан Питтерсон, аутфилдер и один из бывших товарищей по команде в Сиэтле. Оба отличные ребята, проблем с ними не возникало. А вот третий – новый бьющий «Рыцарей» и редкостный мудак Ник Коллинз.
В прошлом сезоне в Чикаго я, возможно, совершенно осознанно впечатал в него мяч.
— Эй, неужто после завершения карьеры растерял связи? — хлопает его по плечу подошедший Логан. — Я-то знаю: придурки окончательно потеряли хватку, едва перейдя в «Блюз».
— Ага, настолько отчаялся, что даже тебя пришлось позвать, — парирует Джетт и поворачивается к Нику. — Без обид, но не припоминаю, чтобы я тебя приглашал.