Пристегнувшись и устроившись поудобнее, я вдруг замечаю: Адам-то в форме.
— Ого, а я ведь еще не видела экипировку вживую! Смотрится отлично!
Мы с Шэннон перебрали, наверное, миллион фотографий, и, как ни прискорбно признавать, джерси она подобрала классные. Белоснежные, в тонкую насыщенно-синюю полоску. На груди красуется надпись «Блюз», а сбоку на бейсболках – логотип с птицей.
Адам опускает взгляд на футболку.
— Да, решил сразу переодеться. Захватил вещи для спортзала, вдруг после съемок останется время на тренировку. Так что обратно тебе, возможно, придется добираться с кем-то из ребят. Не против?
— Да, конечно, — спокойствие, Калли. Не выдай волнения. — Без проблем.
— Я бы попросил Уилла, но, когда с утра предложил его подвезти, тот ответил, что поедет на байке. Представляешь, парень ни с того ни с сего купил новенький мотоцикл.
Честно говоря, подобная реакция вызывает легкое недоумение. Ну да, поступок слегка экстравагантный, но речь ведь идет о спортсменах-миллионерах.
— Он взрослый мужчина, Адам. Думаю, в состоянии распоряжаться своими деньгами.
— Да знаю я. Просто совсем не похоже на Уилла. Первый байк он взял, подписав контракт с «Мэверикс», и с тех пор ни разу не заикался о новом. Теперь придется как-то переправлять эту махину в Бостон. Сплошная головная боль.
— Хозяин – барин, — я беспечно пожимаю плечами, изображая равнодушие.
Понятно, почему для Адама выходка друга выглядит странной. В начале свидания я рассуждала точно так же. Но чем дольше прокручивала в голове ту ситуацию, тем логичнее все казалось. Еще в Сиэтле Уилл признался, что там он, по сути, лишь существовал, а после перехода в новую команду наконец-то начал жить... к чему я имею самое прямое отношение. При мысли об этом внутри все сладостно сжимается, и я невольно начинаю фантазировать: а что, если надежды оправдаются и все действительно получится?
Стоит нам с Адамом добраться до стадиона, где запланирована съемка портретов и общекомандного фото, и переступить порог, как телефон разражается трелью. Можно даже не смотреть на экран. Звонит все та же особа, что успела набрать номер уже четыре раза с момента звона утреннего будильника.
— Ох, иди без меня, Адам, нужно ответить, — дождавшись, пока он кивнет и скроется из виду, я натягиваю на лицо до тошноты фальшивую улыбку: только так получается скрыть язвительные нотки в голосе. — Привет, Шэннон.
— Калли, ты на стадионе? — привычным прокурорским тоном чеканит Шэннон.
— Уже захожу, — отчитываюсь я, сверяясь с часами. До времени, указанного в расписании, остается десять минут.
— О, — недовольно бормочет Шэннон. — А я вот задерживаюсь. Притормози съемку, пока не приеду.
Трюк с дежурной улыбкой начинает давать сбой. Годами эта маска помогала прятать настоящие эмоции, но Шэннон испытывает мое терпение на прочность.
— И зачем мне тормозить процесс? — ровным тоном интересуюсь я. Сама же прекрасно понимаю: в списке портретов ее фамилии нет, да и стоять над душой совершенно незачем. Честно говоря, я понятия не имею, чем Шэннон целыми днями занимается, кроме попыток контролировать каждый мой шаг.
— Думаю, мне лучше присутствовать. На руках список всех нужных кадров.
Кажется, у меня начинает дергаться глаз.
За спиной хлопает входная дверь, и в холл с улыбкой неспешно заходит Олссон.
— Как и у меня, — отзываюсь я, стараясь свести сарказм к минимуму. — Но я уже на месте, так что передам Олссону, что вы подъедете, как только сможете.
Наверное, вышло грубовато, но я сбрасываю вызов прежде, чем та успевает возмутиться. Шэннон собиралась затеять очередную перепалку. И, что бы себе ни воображала, она мне не босс.
— Доброе утро, Калли. Готова к работе?
— Доброе, — звонко отзываюсь я, обращаясь уже к настоящему начальнику. — Вполне. Я распечатала список всех игроков, так что, думаю, отснимем портреты в два счета.
— Звучит отлично. Уж не знаю, как так повезло, но сегодня мы единственная команда на стадионе. Видимо, многие решили отстреляться еще вчера. Знаешь, после портретов я подумывал устроить парням небольшую дружескую встряску – провести двусторонку. Сможешь задержаться и поснимать игру?
Смогу ли? До сих пор мне доводилось щелкать ребят в основном на тренировочной базе или делать постановочные рекламные кадры. А я до смерти мечтала поймать живые игровые моменты, и уж такой шанс ни за что не упущу.
— А можно проявить толику безрассудства и выйти прямо на поле?
Олссон в ответ на просьбу удивленно приподнимает бровь. Наверняка мысленно рисует себе картины всевозможных ЧП. В камеру прилетает мяч. В меня прилетает мяч. Оплата медицинских счетов и лихорадочные поиски нового фотографа.
— Послушайте. Начиная с этого момента, на каждом матче мне придется сидеть в специально отведенной зоне или торчать в толпе болельщиков. Но раз уж игра неофициальная, я могла бы свободно перемещаться и ловить необычные ракурсы.
— Ладно, твоя взяла, — вздыхает Олссон и, задумавшись, потирает переносицу. — Только, умоляю, постарайся не покалечиться.
— Да, кстати, Шэннон передала, что скоро подъедет, — добавляю я, улыбнувшись в ответ на его просьбу, поскольку давать пустые обещания не в моих правилах.
— Подъедет? Ее вообще быть не должно. Сказала, что работает удаленно.
Что? Вот стерва. И зачем, спрашивается, она мне названивала?
Так, глубокий вдох. Мы же решили не разводить драму, верно?
— Ох, даже не знаю. Может, просто решила проветриться.
— Что ж, раз Шэннон все равно выбралась из номера, для нее найдется парочка поручений. Я ей сейчас наберу, а ты пока можешь приступать.
— Будет сделано.
Я выхожу на поле, к уже собравшейся там кучке парней. Скольжу взглядом по толпе в поисках Уилла, но пока безуспешно. Я стараюсь гнать прочь тревожные мысли, пусть и дается это с трудом. Одно лишь его присутствие дарит толику покоя в те моменты, когда кажется, будто мир вот-вот рухнет.
Наверное, еще переодевается. Господи, мне до одури хочется увидеть Уилла в новой форме! Прошла, кажется, целая вечность с тех пор, как он в последний раз щеголял в бейсбольных штанах. Пожалуй, с самой победы в Мировой серии в Сиэтле. Зато теперь можно не терзаться чувством вины, откровенно любуясь его задницей, обтянутой величайшим даром Господа – бейсбольной экипировкой. Главное – пускать слюни втайне от остальных.
— Привет, Медвежонок Калли, — бросает Бек, подходя сзади и закидывая мне на плечо тяжелую руку. — Как прошло утро?
Я закатываю глаза. Беку-то я доверяю, секрет он не выдаст, но как только парень назвал себя безнадежным романтиком, стало ясно: теперь он будет совать нос в наши отношения при малейшей возможности.
— Нормально. А твое?
— Всего лишь нормально? Андерсон не справляется со своими обязанностями? — заговорщически шепчет Бек и тормозит, не доходя до ребят на поле. Убрав руку с моего плеча, он поворачивается. — Слушай, прости за произошедшее. Честное слово, не хотел...
— Бек, расслабься, — усмехаюсь я. — Твоей вины тут нет.
— Знаю, виноват твой придурок-парень. И, тем не менее, я же видел, как ты перепугалась, Калли. Обещаю, буду нем как рыба.
— Спасибо. Для меня это важно.
— Но кое-что я все-таки должен сказать. Просто обязан прояснить этот момент.
Судя по лукавой ухмылке на его лице, ничего серьезного не последует.
— Если затея с треском провалится, я буду голосовать за то, чтобы работу сохранила именно ты. Уилл как-нибудь выкрутится, да и сам со мной согласится, — Бек кладет руки мне на плечи. — В общем, что бы ни случилось, я всегда тебя прикрою, договорились?
Что ж, я ошиблась.