Майлз обиженно сопит и скрещивает руки на груди.
— Так нечестно. Я первый сказал, что женюсь на тебе.
Ох, ты ж мое золотце.
— Эй, ты по-прежнему мой самый лучший помощник. Разве этого мало?
— Ну, наверное, — Майлз смешно морщится, а затем расплывается в улыбке. — Когда-нибудь я все равно уведу тебя у Уилла.
— Ах, Майлз! — звонко хохочу я. Идущий к полю Уилл резко замирает.
— Эй, Майлз, а ну прекрати ее смешить! Это моя работа.
— Ненадолго! — кричит в ответ Майлз, вызывая у меня еще более громкий смех.
Уилл лишь качает головой и выходит на поле, а я тем временем стараюсь вернуть самообладание.
— А вот это было сильно.
Майлз радостно подпрыгивает на стуле.
— Все идет строго по моему плану.
После матча я возвращаю юного Казанову отцу, как раз когда тот выходит из раздевалки.
— Еще раз спасибо за помощь, Калли, — тяжело вздыхает Декс. — Клянусь, я найду кого-нибудь на подхват. Просто пытаюсь разобраться со школой, а тут еще разъезды...
— Декс, все в порядке, — перебиваю я. — Говорила же, мне совсем не трудно. Скоро ты кого-нибудь найдешь, а до тех пор мы отлично справляемся. Так что выкинь из головы и прекращай переживать.
— Ладно, — Декс кивает, но напряжение на его лице никуда не исчезает. — Уилл просил передать, что скоро выйдет. Увидимся завтра.
Я обнимаю Майлза на прощание.
— Ага, с самого утра.
Всю неделю проходили домашние игры, но завтра мы улетаем в Джорджию на целую серию выездных матчей. Уайла и Джетт обещали заглянуть хотя бы на один, и я жду этого с нетерпением, а уж оттуда путь лежит прямиком в Сан-Франциско.
По коридору навстречу вышагивает Шэннон. Лучшими подругами нас, конечно, не назовешь, но, благодаря разговору с Уиллом, мы соблюдаем хотя бы некое подобие нейтралитета.
— О, Калли! «Бостон Таймс» готовят публикацию в блог о потрясающих успехах игроков в сезоне, и просят пару твоих снимков. На примете есть вполне конкретные кадры.
И это, безусловно, моя любимая часть работы. Да, на матчи приходят и другие фотографы, но никто не способен запечатлеть «Блюз» так, как это делаю я.
— Без проблем. Если сбросите список на почту, я займусь этим, как только самолет оторвется от земли.
Улыбка Шэннон на мгновение подрагивает. Я прекрасно вижу, каких неимоверных усилий ей стоит не приказать заняться фотографиями тем же вечером. Но выстраивание четких личных границ – то, над чем я усердно работала с того самого дня, как мы с Уиллом официально объявили команде о своих отношениях.
— Хорошо, спасибо.
— Не за что, — лучезарно улыбаюсь я, обходя ее, и направляюсь к человеку, которого так ждала.
Заметив, что я иду к нему, Уилл расплывается в широкой улыбке. И хотя брат о чем-то увлеченно ему вещает, тот шагает мне навстречу и мягко целует в лоб.
— Привет, Огонек.
Стоящий рядом Адам тяжело вздыхает.
— Что ж, полагаю, на этом мой монолог окончен.
Голос и вид брата могут показаться раздраженными, но я-то знаю: это лишь фасад. Он всю неделю помогал перевозить вещи к Уиллу. И, несмотря на ворчание, Адам тянется за моей сумкой с фотокамерой: он забирает ее после каждого домашнего матча, чтобы я могла домчать домой на байке Уилла.
— Положу в багажник, все равно завтра вместе едем в аэропорт.
— Спасибо, любимый братик, — подначиваю я, натягивая куртку. — Я уже говорила, как сильно тебя люблю и ценю?
— Да-да, — смеется Адам и разворачивается. — До завтра. Доставь мою сестру в целости и сохранности, Андерсон.
— Само собой, — отзывается Уилл и притягивает меня к себе за шлевку джинсов. — Готова?
— Ага, — я выправляю косу из-под куртки. — Весь матч только и думала о снимках, валяющихся на полу в гостиной. Хочу успеть развесить их до того, как уедем на две недели.
Уилл со вздохом возражает.
— Малышка, и фотографии, и наша квартира никуда не денутся. Тебе нужно поспать.
— Зна-а-ю, — протягиваю я. — Но нас не будет целых две недели, а по возвращении впервые приедем в собственный дом. Хочу, чтобы все прошло идеально.
Уилл качает головой, но едва заметная улыбка выдает с потрохами: задумка ему тоже по душе. Переплетя пальцы, мы идем к ярко-красному «Ниндзе», купленному во Флориде, и Уилл берется надевать на меня шлем.
— Ладно, — тихо произносит Уилл. — Раз уж тебе так хочется расправиться с фотографиями, я развешу их сразу по приезде. Только покажи, куда.
— Ну, уж нет, Уилл, ты отыграл тяжелый матч. Снимки я и сама в состоянии повесить.
Уилл прищуривается.
— Развешивать их буду я. Мы ведь уже обсуждали, Калли. Пришла моя очередь о тебе заботиться.
Он затягивает ремешок на шлеме, и я тихонько смеюсь.
— Уилл, ты же в курсе, что я и сама умею надевать шлем?
Уилл замирает. Ему прекрасно известно, что я справлюсь и без помощи, но и сама знаю, как Уиллу нравится этот ритуал. Он тяжело вздыхает.
— Черт возьми, не лишай меня удовольствия. Хочешь вешать снимки – ладно, постою в сторонке, я ведь знаю, какая ты умелица. Но шлем надеваю я. Всегда.
Из-за улыбки до ушей Уиллу видны только мои сияющие глаза.
— Люблю тебя. Раз уж ты так рвешься их развешивать, так и быть... но сделаешь это без футболки?
Уилл ухмыляется.
— Надо же, какое совпадение. Я как раз собирался попросить о том же.
Уже дома Уилл держит слово и сбрасывает футболку, прежде чем взяться за последние снимки. Он давно мечтал о собственной галерее, а какой из меня фотограф, если упустила бы такой шанс?
Правда, из-за совместного переезда пришлось устроить грандиозную перестановку. Изначально мы думали обосноваться у меня: там атмосфера казалась уютнее и привычнее, но в итоге перевесили габариты его квартиры – свободные стены были жизненно необходимы.
— Так, осталась последняя, — бормочет Уилл с гвоздем в зубах. И почему это выглядит настолько сексуально? Вроде бы простое действие, а сколько в нем мужественности. — Калли, подашь рамку?
Забрав фотографию, я подхожу и протягиваю ее. Увидев, как сооружаю пирамиду из табуретки и стула, Уилл тут же купил стремянку. Тогда трата денег показалась бесполезной, но сейчас, оказавшись глазами ровно напротив его паха, я загораюсь гениальной идеей. Безопасно ли это? Ну, как посмотреть.
Едва Уилл принимается вбивать дюбель в стену, я стягиваю с него серые спортивные штаны.
Стук молотка тут же стихает, и Уилл озадаченно бормочет:
— Калли, ты что творишь?
Я ласкаю ладонями его стремительно твердеющий член и следом стягиваю трусы.
— Вы же знаете, мастер, мне совсем нечем расплатиться за услуги, — манерно протягиваю я, подражая актрисам из дешевого порно.
— Калли... Твою мать, — выдыхает Уилл, когда я беру член в рот. — Черт его знает, чем я заслужил такое счастье в прошлой жизни, но, твою же налево, ты невероятна.
На миг отстранившись и перехватив ствол рукой, я кокетливо хлопаю ресницами.
— Пожалуйста, доделайте работу, господин мастер, а уж потом я полностью вам отдамся.
Не давая Уиллу времени опомниться, я снова беру член в рот. Чувствую на себе пристальный взгляд, поэтому стараюсь вовсю: заглатываю до самого горла, пока не начинаю слегка задыхаться.
— Ничего себе, — тяжело дыша, выдыхает Уилл. — Если я не святой, то в прошлой жизни был чертовым Суперменом.
Снова отстранившись, я ухмыляюсь.
— А какая девушка откажется от секса с Суперменом?
Глава 44Уилл
Год спустя
День открытия сезона на стадионе «Блюз»
Проведя в высшей лиге шесть лет и дважды выиграв Мировую серию, могу с уверенностью заявить: еще ни перед одной игрой я так сильно не нервничал.
Кажется, уже в сотый раз вытираю ладони о форму. Нельзя же делать Калли предложение потными руками.
— Как поступишь, если она откажет? — интересуется Адам, подходя ко мне в раздевалке.