– Так я и думал, – самодовольно улыбнулся Алонсо, – а между тем это наш генератор воды.
– Генератор воды? – удивился Майк.
– Вот именно. На этих камнях конденсируется вода из воздуха. Затем она стекает вниз и скапливается в бассейне. Ну а где вода, там жизнь.
– Это вы все придумали?
– Конечно, я, – скромно признался Алонсо. – Но это было несложно, ведь в прошлом я был выдающимся инженером-ирригатором…
Вдруг, что-то вспомнив, он остановился и снял с головы свой меховой цилиндр. Немного его помяв, предводитель снова надел головной убор и сказал:
– Из твоих показаний, Майк, следует, что у «собак» новый предводитель. Так?
– Не знаю, сэр.
– Но ты сказал, что людьми Лифшица командовал Лозмар?
– Нет, сэр. Мне известно только то, что Дюк сбежал к разбойникам, а Джо опознал его, когда он со своей шайкой напал на него и других гиптуккеров.
– Стоп! Уж не тот ли это Джо, которого зовут Джо Беркут?! – воскликнул Алонсо.
– Да, он говорил мне, что его зовут Джо Беркут, – признался Майк, опасаясь, что Морган снова обрушится на него с кулаками. Однако тот только часто задышал, а спустя полминуты уже взял себя в руки.
– Джо Беркут – убийца с лицом философа. Из команды «барсуков» он забрал пятерых! Ты умеешь считать, Майк?
– Да, сэр, – быстро ответил тот.
– Тогда представь себе, как выглядит шеренга из пяти мертвецов. Представил?
– О да, сэр, – соврал Майк.
– Ну и каково тебе?
– Ужасная картина, сэр.
– Да, ужасная, – подтвердил Алонсо. – Правда, он убивал и «собак». Пожалуй, Лифшиц потерял солдат даже больше, чем я.
– А кто же он такой, этот Джо Беркут, сэр? – осторожно спросил Майк. – Он наемный убийца?
– Да нет, какой он убийца, – махнул рукой Алонсо. – Просто он чрезвычайно хитрый гиптуккер и раньше частенько проводил скот, минуя наши заставы. И еще он здорово торговался, даже когда мы перекрывали им дорогу. Отдавая нам пять дойных самок, Беркут непременно ухитрялся всучить трех хромых быков.
Оба помолчали, и каждый думал о своем. Затем Морган повторил еще раз, что Беркут отлично торговался, и добавил:
– Уж ты мне поверь, парень, в прошлом я был заслуженным работником торговли.
И снова они помолчали, глядя на дрожавшие в долинах миражи.
– Ты умеешь стрелять, Майк? – спросил вдруг Алонсо, не отводя взгляда от горизонта.
– В общем-то умею, сэр, но не очень метко. У меня совсем не было практики…
– Теперь она у тебя будет. Уж если в какой банде случилась узурпация власти, непременно начинаются войны. У «собак» не меньше сотни солдат, потому что у них большой остров. У нас остров маленький и народу мало, поэтому стрелять должны все, притом очень хорошо. Нас и так всего тридцать восемь, но, как только ты пройдешь посвящение, нас станет тридцать девять.
– А что это за посвящение? – спросил Майк.
– О, пустяки. Новичкам мы накалываем на заднице изображение барсука.
– А чем накалываете? – дрогнувшим голосом спросил Майк.
– Естественно, раскаленным гвоздем, – буднично ответил предводитель «барсуков» и, посмотрев на Майка долгим взглядом, зашелся хриплым смехом, перешедшим в громкую икоту.
Справившись наконец с этим и утерев выступившие слезы, Алонсо сказал:
– Расслабься, парень. Это шутка. Обычная цирковая шутка, из тех, что я проделывал, когда работал клоуном. Второго такого комика не было на всем полушарии.
Глава 11
Так Майка приняли в банду «барсуков». Ему выделили койку в одном из домов, возвратили винтовку и показали стойло, в котором стоял его лахман.
Теперь каждый его день начинался с работы вместе с остальными членами банды. Часть из них уходила на разведку, а остальные занимались благоустройством острова.
Затем следовал обед, после которого Майка освобождали от дальнейшей работы, и вместе с Алонсо Морганом он шел тренироваться в стрельбе.
По дороге к излюбленному рубежу для стрелковых упражнений Морган по многу раз излагал Майку свои взгляды на жизнь.
– Пойми меня правильно, Майк, никому не хочется быть душегубом. В каждой живой твари есть стремление к созиданию, главное – это стремление обнаружить, выделить, а потом можно созидать до бесконечности.
– А что такое «созидание»?
– Это просто, Майк. Ты идешь, видишь кучу дерьма и не проходишь мимо, а тут же это дерьмо утилизируешь.
– Как это – «утилизируешь»? – недоумевал Майк. – Ведь если идет стадо туков, так устанешь за ними утилизировать.
– Ну утилизируй следы хотя бы одного тука, и это будет начало твоего собственного порядка.
– И что, так считают все «барсуки»? – спросил Майк, но Морган ответил не сразу. Он поддал носком сапога большой кристалл розовой соли, покривился и наконец ответил:
– Увы, мой друг, это не так. Большинство людей отвратительны в своем невежестве и эгоизме. Тот же Лозмар сжег одну из лучших ферм, и кто теперь вместо Каспара будет собирать туков для перегона через долины? Никто. А стало быть, и нам, и «собакам» поживиться будет нечем…
Когда они наконец добирались до горки крупных обломков соли, Морган начинал подбрасывать их в небо, а Майк стрелял и выслушивал его советы.
Поначалу он не попадал вовсе, но, обычно очень раздражительный, Морган проявлял удивительную терпеливость. Если Майк жаловался на яркое солнце и блеск соли, предводитель напоминал, что в долине такая погода почти всегда и требуется хорошо стрелять именно при нестерпимом блеске.
С другими членами банды отношения тоже складывались нормально. «Барсуки» были незлобивы и больше напоминали наемных работников с фермы, чем людей, кормящихся разбоем.
Однажды утром Морган вышел из своего личного домика, когда все завтракали, сидя под навесом. Подойдя к Майку, он сказал:
– Сегодня мы идем перехватывать стадо туков. И ты пойдешь с нами. Стрелять тебе не придется, но ты должен увидеть, как все это происходит на деле.
– Конечно, сэр. Спасибо.
– Скажешь спасибо Шилу, если вернешься живым, – он будет опекать тебя во время похода.
Глава 12
Ехать до места засады пришлось около трех часов, и, как оказалось, двое из банды «барсуков» уже находились на месте, на тот случай, если туков погонят раньше указанного времени.
Прибывшие спешились и рассредоточились, заняв места возле озерцов крепкого рассола. Испарявшаяся вода создавала некое подобие зеркала и надежно скрывала находившихся в засаде разбойников. Только приблизившись на сотню метров, можно было обнаружить опасность, однако к тому моменту было уже поздно что-то предпринимать.
– Сколько мы заберем туков, Шило? – спросил Майк, глядя на приготовления.
– Не больше трех, – ответил тот, почесывая небритую щеку.
– А почему не взять все стадо?
Шило посмотрел на Майка долгим взглядом:
– Разве Морган ничего тебе не объяснял?
– Что именно?
– А то, что мы кормимся с этих поборов. Если начнем сильно обижать гиптуккеров, они будут искать другие маршруты. А так мы берем себе совсем немного – что-то вроде налога, а остальной скот пусть себе гонят в город… Между прочим, «собаки» нас именно за это и ненавидят, потому что все погонщики стремятся перейти долину на нашем участке.
– Но Морган сказал, что здесь бывает довольно опасно, – возразил Майк. – Он сказал «если вернешься живым»…
– Он просто нагоняет страху, – пояснил Шило. – Это раньше, лет пять назад, были настоящие бои между гиптуккерами и нами, хозяевами долин. Тогда еще существовала полевая жандармерия. Они частенько поджаривали нам задницы…
– А где теперь эта жандармерия?
– Не знаю. – Шило пожал плечами и поправил пистолет, торчавший за поясом. – Говорят, их сократили, а почему – мне неизвестно.
– А куда потом девается скот, который вы забираете?
– По-разному, – ответил Шило и как-то странно потянул носом.
«Как настоящий барсук», – восхищенно подумал Майк. Вообще, чем дольше он наблюдал за этим кривоногим человеком, тем больше подмечал в его движениях и жестах какую-то звериную грацию.