Говоривший между тем подошел ближе, и я мог более внимательно его оглядеть. Высокий, облаченный в длинную, наглухо закрытую мантию до пола темно — серого цвета, на которой серебристыми нитями были вышиты цветочные узоры. Волосы длинные, белоснежные. Прямые пряди, закинутые на плечи, достигали колен. Лицо благородного сильдарийца. Впрочем, на иллайри тоже очень сильно похож. Только вот глаза у него как у иллиатара — светло — серые, сияющие. Лицо вполне мужское. Несмотря на длинные волосы, с девушкой точно не спутать, даже со спины, так как плечи по-мужски широкие.
Я помню, что Эрру многолик, и вполне может быть девушкой или же принять совершенно иной, не людской облик, но сейчас он почему-то предстал в образе мужчины.
— Для подобного образа есть свои причины, — ответил Эрру — а что это был именно он, не оставалось никаких сомнений, — слегка улыбнувшись. Улыбка странным образом смягчила серьезное лицо, придав ему легкости и сияния. Я уже приготовился к тому, что Дух сменит облик на женский, но тот стер улыбку, оставаясь мужчиной.
— И мы приветствуем тебя, Великий Дух Ивуалу, — вежливо поздоровался я, слегка поклонившись. — Позвольте узнать, каковы те причины?
Эрру как-то странно, испытующе на меня глянул, а потом махнул рукой, указывая на то место, откуда он пришел.
— Давайте присядем, там будет удобнее говорить. Мне все равно, но вы проделали длинный путь и ваши тела, должно быть устали. К тому же, я слышал, что среди людей не вежливо держать гостей на ногах.
Словно по команде несколько листов низко опустились и слегка загнулись, имитируя собой стулья. Один же выпрямился и замер. При этом он был похож на темно — зеленый листовидной формы стол. Я даже потрогал его, понажимал, но тот не шевельнулся. На ощупь листья оказались весьма твердыми, толщиной в пару сантиметров.
Ждать мы себя не заставили — расселись. Я не сильно волновался, так как для меня этот Дух ничем не отличался от остальных встреченных мною в этом мире. Да я понимал, что он, вероятно, самый могущественный и может повелевать остальными. Я уверен, что всей его силы я не знаю, и даже не представляю ее границ, но толку волноваться? Вот когда убивать начнет, тогда и начну волноваться.
А вот иллайри явно нервничали, поглядывая на Духа настороженно, но с едва скрываемым любопытством.
— Вы хотели знать причины. Я назову вам несколько. Я уверен, что вы уже поняли — духи не всегда безобидны. Некоторые из них охотятся на тех, кто имеет плоть. Облик юной прелестницы облегчает эту охоту. Да и те, кому не нужны люди для пищи или… иных целей, предпочитают юный, невинный облик. Его легче воспринимают, менее опасаются и по большому счету не ждут от существа с такой внешностью неприятностей. Я знаю, что мужчина начинает совершенно по-иному мыслить, если перед ним красивая девушка. Его мысли могут уплывать, он ощущает страсть. Не всегда, не все, но в большинстве случаев. Вы не жертва и я не хочу ввести вас в заблуждение прекрасным ликом. Мне нужно, чтобы вы мыслили без вмешательства посторонних чувств. Но кое-какие преимущества этот облик мне всё же дает. Не буду скрывать. Вы иллиатар, а они всегда дружественно относились к иллайри. Даже сейчас, когда многие из ваших сородичей превратились в ужасных темных тварей, они бродят рядом с затерянным городом, но не пытаются проникнуть на его территорию. К тому же, прошу простить меня, но я видел в ваших воспоминаниях облик друга.
Наверное, кто-то на моем месте возмутился, что у него в голове покопались, вот только я понимал, что возмущения сейчас ни к чему не приведут. Духи — не люди. У них, видимо, свое представление о том, что правильно, а что неуместно. Судя по тому, что он извинился, он понимает, что поступил не верно, но не собирается скрывать своего поступка. Это даже можно поставить ему в плюс.
Я еще раз окинул его взглядом. Психолог доморощенный, и ведь прав, такой облик не вызывает во мне беспокойства.
— Раз вы выбрали это лицо, значит, вы хотите вызвать во мне дружественные чувства. Зачем?
— Может, вы хотите для начала перекусить? Все-таки время с утра прошло немало.
Оглянувшись на притихших, как мыши иллайри, я кивнул. Эрру сразу махнул едва заметно рукой и из двери, в которую вошли мы, появились лесные стражи, в руках которых были листья, по форме напоминающие тарелки. На них лежали разные фрукты и ягоды. Было и пожаренное без соли мясо. Но придираться мы не стали, поели и запили все чистой водой. Остатки обеда тут же унесли, оставив стол полностью чистым.
— Позвольте начать издалека, — заговорил Эрру, после того, как мы все продемонстрировали ему горячее желание слушать. — Изначально этот мир принадлежал только нам — духам. Тогда тоже были те, кому для поддержания жизни требовалась плоть, но они обходились животными. Остальные духи проводили время, как того желали сами. Я всегда наблюдал за ними, направлял, журил, хвалил. Они всегда были для меня кем-то вроде детей. Кто-то из них трудный, непослушный, но, несомненно, любимый. Кто-то спокойный, способный помочь в нужную минуту, дорогой и близкий. Все они разные. Так было долгое время. Я даже не могу сказать, сколько раз Лунадаэн сменил листья на своих деревьях. Сотни тысяч раз, а то и больше. А потом пришли иные существа. Они имели плоть, душу и жили чувствами, войной. Поначалу нам было интересно, мы к ним приглядывались, они казались нам забавными. Они жили с нами очень долго. Мы старались не показываться им на глаза, но и не мешали жить, решив, что так мир обрел невиданные до этого момента краски. И пусть они воевали, что-то разрушали, но это нам не слишком мешало. Неприятно, конечно, если приходилось уходить с облюбованных мест, но большинство духов подвижно. Проходило время, этих созданий становилось всё меньше, а однажды они и вовсе ушли.
— Куда? — спросил я, решив, что речь идет как раз о тех, кто построил Ранкеаватур и города, встреченные мне когда-то давно в лесу. Рухнувший город, как я называю один из них, а еще тот храм в лесу. — И почему?
— Мы не знаем, — покачал головой Эрру. — Когда они только пришли, то их было очень много, но постепенно с каждым столетием их становилось всё меньше и меньше. Города пустели, храмы тех, кому они поклонялись, закрывались, а иной раз и вовсе разрушались. Когда они уходили, то их было очень мало. Меньше тысячи. Между ними и вами есть что-то общее, но я не могу сказать точнее. Не понимаю, хотя и ощущаю.
Эрру замолчал, словно вспоминая те далекие времена.
— А потом? — поторопил его я. Мало ли, сколько в таком задумчивом состоянии может просидеть древний, как сам мир Дух.
— А потом, — взгляд Эрру прояснился. — Мы снова стали жить одни. Вроде все было то же самое, что и раньше, но мои дети стали скучать по разумным существам. Как-то так случилось, что они им понравились. Мне пришлось объяснять им, что мы ничего не можем поделать, нам остается только смириться и жить дальше. Прошло еще тысячи листопадов, когда в наш мир пришли люди. О, как рады были мои дети. Люди отличались от первых существ, но для нас облик — не самое важное. Вы ведь понимаете.
— Честно говоря, не очень, — признался я, на самом деле не понимая, что так нравилось духам в тех же людях.
— Мы, те, большинство из которых способны по своему желанию менять облик, никогда не смотрим на то, как выглядит кто-то иной. Для нас внешний вид оболочки не значит ровным счетом ничего. Но созданий с плотью от нас отличает много, и это привлекает нас. В вас есть душа, есть энергия, дух и плоть. Да, многие из нас многолики, но мы однородны, а вот вы многослойны, и тем необычны и притягательны для нас. Но мы отвлеклись, — Эрру чуть пошевелился и перестал напоминать живую статую. До этого шевелились только губы и слегка мерцали глаза. — Мы стали жить с людьми. В чем-то они были хуже предыдущих наших гостей, в чем-то лучше. Но потом пришли вы: иллиатары и иллайри. Вас было мало, и вы были чем-то сильно опечалены. Те, кто ощущался теплом, спрятались в городе, окружив себя прирученной энергией. А иные укрылись в горячих горах. Постепенно духи земли и огня покинули эти горы, боясь навредить новым гостям. Мы были рады. Наш мир становился все более оживленным, но беда всё-таки настигла нас.