Перед аукционом у всех серьёзных участников спрашивали — сколько человек от них будет и где они хотели сидеть. Кто-то любил сидеть недалеко от входа. Кто-то — впереди. Кто-то — сзади. Кто-то — хотел видеть других. Кто-то — не терпел никого за спиной. Кто-то — хотел иметь возможность незаметно, пригнувшись, выйти из зала и тихо вернуться. Кто-то были враги и их надо было рассадить подальше. В общем, кто во что горазд. И всем этим делегациям поставили столы и стулья именно так, как они хотели.
Было и несколько резервных столов. Так, на всякий случай. За один из таких столов села посторонняя публика, несмотря не таблички Reserved. Но охрана им быстро всё объяснила и никого не пришлось долго уговаривать освободить.
Остальное пространство зала было не слишком плотно заставлено стульями. На них усаживались зеваки, представители других аукционов и средне-крупные дилеры, надеющиеся прямо тут половить рыбку в мутной воде…
В общем зал был полон!
Аукцион
10 часов 05 минут время в Нью-Йорке.
Начали!
— 800 000 I Have, — сообщил залу аукционист.
Имелось ввиду, что кто-то заранее прислал письменные ставки и после обработки всех заявок осталась одна, самая большая из них. Она и равнялась этой сумме или была даже больше её. От имени этого покупателя ставку делал сам аукционист, поглядывая на свой ноутбук на столе.
Двое выкрикнули:
— Миллион! — в смешной надежде сделать ставку первыми и с ходу выиграть вожделенный лот за эту сумму.
А-ха-ха! Халявщики! Ставка была сразу же перебита и не на шаг или два, а неизмеримо больше…
Торги шли уже 10 минут, то ускоряясь, то замедляясь. У кого-то что-то было со связью и он просил разрешения у аукциониста на минуточку выйти из зала, каковое благосклонно выдавалось.
Столы совещались внутри себя.
Подниманием карточек с номером никто не заморачивался, обходились выкриками и заранее обговорёнными знаками аукционисту.
Аукционист несколько раз начинал отсчёт:
— Один, два… — призывая биддеров (от англ. bidder — покупатель на торгах, участник аукциона) поторопится, но ставки делались на последней секунде… и торги продолжались.
Случилась парочка кат-бидов, т.е. крайняя ставка была на полшага, а не на шаг больше предыдущей, что означало:
— Всё, я предложил все деньги которые мог, больше не могу, я пуст!
И после кат-бида снова вернуться в игру и дальше делать ставки уже было нельзя, этот участник выбывал.
Время в Нью-Йорке 10 часов 30 минут.
— Один, два… три! Sold out! Bidder Number… Congratulations! — сообщил залу аукционист.
Всё, закончили!
И сразу бурные овации в зале в честь победителя и той гигантской суммы, заплаченной им за лот, намного превзошедшей самые смелые прогнозы.
Сойер не аплодировал. Он просто сидел и смотрел, как на табло застыла финальная сумма. Это была не просто победа. Это был рекорд. И он знал, что теперь его имя будет звучать в каждом нумизматическом разговоре от Нью‑Йорка до Токио.
Взаиморасчёты
«Победитель, как и проигравшие, все захотели остаться анонимными, даже от меня, — рассуждал уже слегка выпивший мистер Сойер, — Их знает только аукцион. Но думаю выиграл тот же саудит, что уже ранее заплатил мне за медный грошик. Он перед аукционом весь телефон у меня в офисе оборвал. Ну а что… Одержимый коллекционер и денег куры не клюют. Интересно, шепнёт мне владелец аукциона имя победителя?»
И слегка выпивший мистер Сойер уже точно знал, как вывернуть руки самому аукциону и выжать из него все соки. Ведь сегодняшний, по антуражу и результату, это был лучший аукцион из всех аукционов в его истории.
«Они мне за престиж ещё и доплатят, — был уверен уже захмелевший мистер Сойер, — Я получу значительно больше 100% молоточной суммы, т.е. суммы, за которую был продан лот. Крупно залезу даже в комиссию аукциона, которую он взял с победителя».
Звон по миру нумизматики уже стоял вовсю — от кабинетов и гостиных до коин-шоу и нумизматического интернета. На всех основных площадках. Во всех основных СМИ. Ведь это было событие века!
«Аукцион у нас прошёл элитарный, ик, а не эгалитарный. Не ширпотреб, — важно рассуждал уже здорово захмелевший мистер Сойер, снова и снова отхлёбывая из бокала, — Антика вообще, это же праматерь и элита элит всей нумизматики. Вот, ик, по простым монетам всё ясно: на монете „доллар“ или „рубль“ написано. А в антике, ик, не написано, нужно разбираться. Неплохо и древние языки знать. Флёр подлинности, ик… Заведомо подлинные предметы, ик… Когда монеты, буквально, кричат о подлинности, ик…. Когда в них всё на месте!»