Эх-х, а ведь замечательный получился Центр, реально лучший в мире — четыре великолепных многоэтажных башни, спроектированных и построенных, именно, как антикварный центр:
В основной башне — музейные экспозиции: Атлантида, нумизматика, копии Ханаанских святынь (разрешили их выставить новые хозяева оригиналов), а внизу антикварный магазин — большой, богатый, стильный. Огромная подземная автостоянка. А перед входом тот самый золотой бог Посейдон, но уже в ящике из бронированного стекла и сплошь в сигнализации — охрана замучалась отгонять от него придурков с ножовками по металлу.
«Точная копия, позолоченная!» — улыбнулся мистер Сойер.
Он-то знал, что настоящий золотой бог Посейдон уже давно был перемещён в огромный тизер — сейфовое хранилище под землёй и застрахован на космические суммы от всего. Легче было сказать, от чего он не застрахован, а-ха-ха!
Во второй башне — его рабочий офис, собственный аукцион и Федеральная нумизматическая академия, пока, как филиал Венского университета по специальности «Нумизматика и история денег», результат его договорённостей, поддержанных Федеральным и Правительством штата Монтана с руководством австрийского университета и Правительства Австрии. Обучение было платное, но студенты со всего мира валили валом.
Поэтому для студентов и иностранных профессоров была выделена третья многоэтажка — общежитие, если можно было так сказать. А по факту, это прекрасные меблированные квартиры в одну, две, три и четыре комнаты, кому как было по карману. Кроме того, практически, все живущие в этих квартирах студенты преимущественно подрабатывали в структурах Центра — на аукционе, в музее, в магазине, в обслуге отеля и т.д. И всем было удобно! Хорошая практика студентам и дешёвая, но уже квалифицированная рабочая сила для мистера Сойера!
И четвёртая многоэтажка — отель. Чистой прибыли с него мистеру Сойеру доставалось не так уж и много, всё же управляющая сеть была не бесплатная, но престиж и всё такое были на высшем уровне. Поэтому пусть!
Утренний приём
Сегодняшний утренний приём был для «своих» журналистов. Множество изданий по всей стране сегодня пели дифирамбы новому антикварному Центру и его владельцу. Да, за деньги! А кто сейчас что бесплатно делает? Напьются, конечно, писаки с утра, люди же. Но всё равно, эти поспокойней, чем которые здесь уже были — президенты, председатели, секретари, конгрессмены, парламентарии и прочая, прочая, прочая.
«О-о-о! Даже Экола появился, мой ты золотой мальчик, бог!» — обрадовался неожиданному гостю мистер Сойер. — Как же ему идет смокинг! Да он не один, с девушкой, да с какой… просто невозможной красавицей. А какие у неё украшения, чистейшая Атлантида! Да на ней пара-тройка миллионов долларов надето, как минимум'.
Мистер Сойер уже знал цены на эти украшения, он же их и устанавливал, потихоньку продавая через свой аукцион и антикварный магазин одинаковые изделия — то перстенёк, то серёжки, из того самого холщового мешка. Одинаковые же, чего ж не продать? Женщины, да и мужчины тоже, с этих украшений кипятком писали. Сметали их за любые деньги!
Мистер Сойер специально выделил для Эколы хорошую спальню в своём пентхаусе и строго-настрого приказал прислуге, что если тот появится без него, выполнять все просьбы юноши как его, показать где висит его смокинг, помочь надеть и вообще…
Сам же Экола буквально сбежал с того, самого первого приёма, не выдержав громкой музыки и грязных приставаний пьяных сотрудниц администрации президента США, посчитавшего приемлимым и необходимым для себя принять предложение мистера Сойера, полученное по почте, лично присутствовать на первом приёме в честь открытия нового антикварного Центра в захолустном Бозмене.
Президент США уже слышал об этом центре от президентов разных стран, участвовавших в международной экспедиции по поднятию ценностей утонувшей Атлантиды. Ещё идущей, но уже весьма успешной экспедиции, как ему докладывали. И съездил президент в Бозмен не напрасно, новый Центр с его музеями и подаренное первой леди старинное золотое колье были действительно великолепны, а мистер Сойер умён, образован и напорист. Настоящий американец, хотя и еврей.
А Экола, прощаясь, тогда сказал ему:
— Приду, как будет потише. И своей невесте хочу показать, что мы тут с вами сотворили.