«Ату его жулика!»
Да ещё этот суд! С участием экспертов, ясен пень, сделавшими свои заключения можно сказать по нотам этого хора.
«Бороться бессмысленно, — жалел и ругал себя Кантарер, — Но где же был Иегова, почему не защитил⁈»
Хотя Кантарер и был беспредельщиком, он хорошо понимал, что в этой ситуации, чем впустую бороться за своё честное имя, рациональнее всего было признать поражение, выплатить штраф и идти работать, т.е. обжуливать людей и дальше. «Корпоративное» же жульё (коллеги) не будет топтать его слишком долго, у самих рыльце в пушку и они тоже боялись отпугнуть людишек с деньгами от общей шито-крытой финансовой пирамиды. Ну или надутого пузыря, кому как нравилось называть это явление.
Однако месяц в тюрьме штата Кантареру всё же предстояло отсидеть…
Адвокат предложил вариант. За миллион двести тысяч долларов ему на месяц предоставят одиночную камеру со всеми удобствами, пятиразовым питанием и даже будут каждый день приводить женщин.
«С ума сошли⁈ Лям двести за месяц? Вот ещё! — рассуждал Кантарер, — Я итак уже поиздержался на судебных издержках и штрафах. Как-нибудь просижу и на общих основаниях, бесплатно, люди же сидели и ничего. Всего-то месяц».
И он отказался от предложения адвоката, а с ним и всей пеницитарной системы США.
А зря!
Отвёл его Господь всех иудеев Иегова хлебнуть тюремной баланды в юности, поэтому и не знал Гарри Кантарер простой жизненной истины, что не было таких денег, ради которых обычному человеку нужно идти в тюрьму на «общак». Не закоренелому уголовнику, для которого «тюрьма дом родной», а обычному. Не существовало таких денег!
И рад бы потом всё отдать, но было поздно, сам же отказался.
Это в федеральных тюрьмах Америки, как и на российских «строгачах», царил относительный порядок. Срока у людей были огромные, надзирателей по четверо на одного сидельца, все приветливые, не конфликтовали попусту, не матерились, общались по имени-отчеству, много читали, молились. Хотя и там дерьма хватало, но всё же.
А вот в тюрьмах штатов, где на 20 зеков по норме приходился один надзиратель, да и тех не хватало… Кому-то предложили переправить кокаин в анусе. Сел. Там же вчерашние малолетки и те, кто отбывал срока за грабеж, убийство, хулиганство и т.д.
Перенаселённость, насилие, жестокость, беспредел. Государственные тюрьмы в США были переполнены, а персонала катастрофически не хватало. Малочисленные охранники попросту не способны были пресечь зверства заключённых по отношению друг к другу. А беспредельная жестокость сокамерников и произвол персонала способствовали лишь высокому проценту самоубийств среди заключённых.
С утра Гарри Кантарер явился для прохождения месячного тюремного наказания в полицейское управление штата.
И началось…
Привезли его к месту отбывания наказания, в тюрьму штата, полицейской службой U. S. Marshall уже в ручных и ножных кандалах. Во время перевозки держали целый день закованным.
В тюрьме он прошёл медкомиссию. Вердикт вынесли — здоров. Ему выдали тюремную робу синего цвета, солдатские ботинки, куртку, брюки, бушлат, белье, простыни.
Ещё проинструктировали — можно иметь счет, но в месяц с него тратить в ларьке не больше $215 на еду, плюс $30 на шмотки — кроссовки и прочее. Набор продуктов в ларьке — макароны, рыбные консервы, печенье, конфеты, мороженое, витамины. За участие в драке и прочие действия насильственного характера могли поместить в карцер сроком на 30 суток.
Вроде всё было ясно…
Ещё его спросили о принадлежности к определённой группировке. Их было очень много: белые, националисты, чёрные, индейцы, азиаты, северные мексиканцы, южные мексиканцы, криминальная группировка юго-запада США, бульдоги и др. Принадлежность к конкретной «банде» учитывалась при размещении в камере.
Однако никто не предупредил Кантарера, что если заключённый не относился ни к одной из группировок, ему было лучше поскорее примкнуть к какой-нибудь. Иначе он окажется изгоем-одиночкой, над которым все будут издеваться, «беспределить» и которого будет некому защитить.
Так оно и вышло!
Это в России просто так без причины в тюрьмах не «опускали». Только строго по «понятиям». И вариант, при котором новичка в камере пускали по кругу лишь потому, что он был слабее физически, чрезвычайно редок. Это беспредел и по все тем же «понятиям» строго карался — вплоть до «опускания» самих насильников.
Но в США блатные понятия как таковые отсутствовали. Кто сильнее, тот и прав — таков был беспощадный закон американской тюрьмы.