И все мальчишки с автостоянки, после завтрака всегда забуривающиеся в парк на весь день, обломались и уныло вернулись в свои трейлеры к родителям, которые в предвкушении славного денёчка один на один в неге и лени обломались ещё сильнее…
Здесь нужно согласиться, что известный лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», это очень сильный лозунг. А по совокупности с «Арабы, суки, наших детей притесняют!», вообще чума.
Но пронесло… Успели! О ситуации вовремя доложили самому мистеру Сойеру! Тот среагировал мгновенно, табличку быстро сняли и ворота парка открыли на вход, как обычно. Обошлось всего-то парой разбитых окон в конторе.
Деньги шейху, естественно, вернули и пришлось ему со всех сторон окружённому охраной буквально мучаться среди веселящегося народа. Но вот его детки — маленькие шейхи, ничего и никого не замечая визжали от восторга, как простые!
А вечером довольные друг другом и жизнью вообще, папа и мама шли в бар, кормили детей жареным цыплёнком с овощами, поили Coca-Cola Diet, ужинали сами, и уже без детей оставались на бесконечное пиво с песнями и танцами всех народов мира до упаду и разговорами о том о сём с такими же как они довольными собой семейными парами.
А дети… за них можно было не переживать, спать всё равно в трейлер придут, куда денутся…
Сцена 24. Вопль Кракена
Атака
Ничего не видно и не слышно… Я умер⁈
Похоже, что ещё нет. Великий демон Систель говорил мне, что когда человек умирает, его душа в числе прочего испытывает огромное облегчение, лишившись гнёта тела со всеми его телесными недугами. Но я сейчас никакого облегчения не чувствовал, скорее, наоборот.
Я с трудом приоткрыл глаза. Практически лишённый разума… ведь, только безумец мог ни с того ни с сего сломя голову внезапно броситься за борт судна, да ещё и босиком. Чудом, ведь, не бросился.
Я чувствовал себя настолько плохо… Иррациональный, непреодолимый, безотчётный, панический, животный страх перед чем-то инфернальным. Глубочайшая депрессия, тошнота, сильнейшая головная боль и кружение, свинцовая усталость мышц и сбитое дыханье, боль в заложенных ушах, озноб и трясущиеся руки. Всё это я сейчас увидел и остро ощутил в себе, как вместе, так и по отдельности.
Вот ни фига себе «маги никогда не болеют»! Сильнейшие спонтанные вибрации в груди и животе были таковы, что ещё чуть-чуть и у меня бы просто разорвало вены и кровеносные сосуды, а это уже мгновенная остановка сердца и смерть. В лучшем случае, я бы сошёл с ума, если уже не сошёл… Видимо, это и была внезапная магическая атака «на смерть».
Однако понемногу меня отпустило, я сумел встать на ноги и оглядеться вокруг.
Картина была жуткая. Большое трёхмачтовое парусно-моторное грузовое судно, на палубе которого я находился, дрейфовало в Океане с хлопающими парусами без управления недалеко от устья Реки в Окуме Рыбаков. Мощный паровой котёл судна не работал.
Это было первое такое судно в целой серии, совсем недавно построенное на верфях Кадиса по чертежам атлантов, но уже с дополнительным механическим движителем — паровым котлом, сопряжённым с двухлопастным гребным винтом. И сегодня это судно совершало свой первый регулярный рейс от устья Реки к Ханаанским островам с грузом строительных материалов для тамошних строек. Поэтому я и был на нём. Ну а как же, первый полноценный регулярный рейс, прорыв, можно сказать!
«И в этом месте я уже когда-то терпел бедствие, — пронеслось в голове. — Именно здесь! Это когда паром через Реку чуть не пошёл ко дну»
И похоже, что из всей команды судна выжил только я один. Люди лежали без движения там, где их и застала атака. Много людей. Некоторые матросы упали с мачт и разбились.
Но самое паршивое было то, что среди погибших был «химик» Пик. Мой золотой мальчик и всеобщий любимец Пик Нифф. Я держал слово и во все дела, касающихся стройки и мореплавания, подтягивал его с дальним прицелом. И он, нужно сказать, весьма меня радовал — учился, вникал, не отходя от меня ни на шаг. Так же, как в своё время это делал Лидса Немм, когда мы в Окуме Герр модернизировали новую алхимическую фабрику по производству средств защиты растений на основе «Убей-Порошка», которую спроектировал и построил его отец, ныне покойный алхимик-самородок Сол Немм.
«Какое это горе для всей нашей семьи, — подумал я, закрывая глаза мёртвого мальчишки-сироты с застывшим в них ужасом, — После гибели его родителей он же был мне как сын названный! Речи его от тюрьмы спас, буйволами увлёк. Так он ему был благодарен, что сохранил его драгоценных буйволов, пока мы с ним и баричем Заи воевали. Вот будет ещё одна родная могила. Сколько уже их у меня — весь мой род, барич Сол, невеста Ани, теперь вот ещё и Пик, ох-х».