Это был их день. С самого пробуждения они говорили, говорили о многом, смеялись как дети. Готовили вместе, ели и пили горячий шоколад с миндальным сиропом. Ни кто их не отвлекал. Мир вдруг стал таким Живым. По всюду проносились яркие пушистые синие искры, их видели все, ибо уже не боялись смотреть новыми глазами на происходящее Преображение. Природа пела, всё ощущалось более пластичным, более тонким в соприкосновении.
Анаэль пела, она пела на ангельском языке, а Эдейя слушал. Они танцевали, как единое, на просторах мирозданий, и каждый их жест отпечатывался в лоне бытия всего Архиконтинуума…
Но стрелки времени замерли, что-то резко переключилось внутри Великой Вечной.
— «Эдейя Ши оставайся тут, не ходи по следу моему. Доверься мне…»
Я коснулась рукой его груди, где пульсировал кристалл. Я передала ему почти весь квинтессент Атмы, который вызрел меж нами. Я хотела его уберечь от участи шествия по гобеленам Мирозданий, но…
Она вышла в коридор и устремилась вниз, глаза её горели бело-голубым, и мелкие белые молнии проскальзывали под кожей. Ши помчался следом, но призрачная волна, вырвавшаяся от Анаэль — сковала его, затем сознание его померкло и он бережно опустился на кровать. В данный миг, ему не место рядом, хоть Суть Предтечи и разрывалась, но Предназначение вытесняло всё…
Я вернусь за тобой: — Повелитель…
Глава 61
И день один свершился, словно миг
Восьмым твореньем в холоде сгорая.
Но кто запомнил, как он был Велик —
Когда зажглась в нём Истина Немая…
Какой ценой рассеялась вуаль,
Во тьме злословья сберегая Вечность…
Нездешний Свет вобрал в себя печаль,
Сквозь тишину прощая Человечность.
Пламя Истока, переполняет — это самая мощная сила в метрике Архиконтинуума. Но небывалая горечь пульсирует внутри, давит, сжимает сердце и выбрасывается в кровь с неумолимой жаждой быть впитанной. Она поражает каждую частичку тела, но она не трогает Суть, она не способна задеть Свет Искры. Хотя, всё это, всё земное пытается проникнуть в неведомое, неосязаемое, чистое. Порой находятся те, кто утверждает, что они покорили Свет, стали Просветлёнными. На самом деле — это Свет покорил их, и они просто ослепли, настолько ослепли, что лишились способности следовать миру угасания.
У меня никогда не было шанса объяснить свою природу восприятия так, чтоб она была понята избравшим угасание. Сейчас, читающие это, уже завалены разными мыслями, и они мало пребывают в самом процессе постижения, они уже: — Там. Они уже творят свою историю, внося в мой Дар, свой оттиск восприятия…
Я не иду по земле, нет, я просто преломляюсь, ибо всё что я есть — это пыль, звучащая до степени сияния, облекшая сама себя в плоть, в плотность: — видимую и понятную, понятную на уровне инстинктов. Люди видят, они просто смотрят в глаза, они чуют, что за всем этим видимым, скрывается нечто большее, нечто забытое, отвергнутое слепой надеждой — зудяще-повторяющей: — ты, как все! И они верили, верили и закрывали в идеальной сфере коллективного, Ядро собственного Светила. Каждый отворачивался и спешил по своей иллюзорной дорожке, глядя в пустоту. Некоторые плакали — они осознавали невыразимое, ибо смотрели лишь на короткий отрезок бытия, пытаясь впихнуть в него бесконечность. Их Крылья с рождения были скованы цепями чуждого мира, мира, где продаётся — Свобода. И тленное считалось в этом мире ценностью, превыше сердцебиения. Как глупы были неразумные Души, какую сильную инфернальную дыру они питали, прельстившись ложными благами.
Моё тонкое белое платье трепетало в лучах светоносного Рока. Я хотела кричать им, но Разум мой молчал, я хотела петь им, но уста не слушались меня… Так, я училась светить своей Звездой, смотреть сквозь Вечность и идти по собственным Небесам. Даже самые близкие уверяли меня в том, что я брежу, даже им была не ведома та Атма, которую я сеяла на своём пути. Они лишь вопрошали: — Докажи, и мы всему уверуем! Но, разве можно доказать чувства, за пределами всего сущего, за гранью слов и мыслимых категорий яви в их контуре узкого восприятия? Я хотела, больше всего на свете я хотела дать им это, принести им чашу полную Уникальности, Силы, Красоты и Величия. Но ни кто не смотрел в мои глаза, ни кто не видел в них моей Искры. Другие ценности, другие цели. Я же продолжала свой Путь, с каждым шагом становясь всё более дикой, всё более непонятной. Стук сердец открывал мне Врата, пропуская сквозь меня целые безграничные гобелены бытия, и я раскрывалась всему этому навстречу с полной самоотдачей. Этот ритм подобен вдоху и выдоху, но глубине, которую не измерить. Нет, я уверяю вас всех, я не была человеком, ни при рождении, ни до, ни после…