– И какая точка зрения оказалась верной? – машинально спросил Валерий Василевич, по-прежнему уцепившись за фото и не сводя с него глаз.
– Первая. У нас в лаборатории была электромеханическая рука-манипулятор, что-то вроде из тех, которые используют на опасных производствах.
– А вы проверили, какая там атмосфера? Годится ли она для дыхания? – перебил он рассказчицу.
– При первой же возможности. Из-за разности атмосферного давления нас овевал довольно ощутимый ветерок, наполненный очаровательным запахом полевых цветов. Ой, не сбивай меня, пожалуйста!
– Молчу-молчу, – примирительно пробормотал генерал.
– Так вот, у нас появилась отличная идея, как установить время по ту сторону портала. Соваться внутрь, мы все-таки побоялись. Да, так вот, так как местность перед нами была открытая, то мы решили вложить в руку-манипулятор фотоаппарат и сделать при помощи широкоугольного специального объектива снимок ночного неба. С нетерпением дождались ночи и, установив на фотоаппарате большую выдержку, смогли запечатлеть тамошний небосвод.
– Ну и!? – вырвалось в нетерпении у Афанасьева.
– Вот, пожалуйста, – протянула Николаева ему следующий снимок, опять порывшись в своей сумочке.
Эта фотография была чуть большего формата, чем предыдущая и не вызвала такого сильного впечатления. На черной поверхности снимка белыми точками сияла россыпь звезд, в которой он с большим трудом узнал созвездие Ковша или как его принято было называть – Большая Медведица.
– Я не сильно-то разбираюсь в астрономии, – признался Афанасьев, возвращая владелице эту фотографию.
– Я тоже, – со смехом подтвердила она. – Но у Римилия Федоровича был друг – большой ученый астроном. Может вы слышали, Семен Абрамович Штерн? Когда Римилий Федорович показал ему это фото, так тот аж подпрыгнул на месте! Эта сцена происходила на моих глазах. Он тряс Авраменко за лацканы пиджака и, брызгая слюной ему прямо в лицо кричал что это дурной розыгрыш, потому что такое фото нельзя сделать никоим образом. Римилий Федорович, как я уже говорила, был умным и очень осторожным человеком, поэтому не бросился доказывать астроному обратное. Однако все же спросил у того, какому, примерно временному периоду могло бы это фото соответствовать, если бы было подлинным? Когда астроном немного успокоился, то сделал предположение, что звезды в созвездии Ковша могли бы иметь подобный вид где-то во втором, либо третьем столетии нашей эры.
– Тысячу восемьсот лет назад, – помертвевшими губами произнес Афанасьев.
– До Великого переселения народов осталось, примерно двести лет, – дополнила она.
– Охренеть! – единственное, что мог сказать на это Афанасьев. Он, как и до этого, залпом опрокинул в себя чай в пересохшее горло.
– Это выходит так, что вы попутно изобрели машину времени?!
– Портал, – поправила Николаева. – Машина времени – рукотворный механизм по перемещению во времени и возможность его создания еще никем не доказана. А вот портал – сугубо природное явление. Мы, всего лишь приоткрыли дверцу в иномир.
– Сколько раз вы открывали его?
– Восемь раз. Вплоть до момента уничтожения установки.
– И все четыре раза портал был устойчив?
– Да, – коротко ответила Николаева.
– Вы при открытии порталов попадали в одну и ту же точку иномирного пространства? – начал сыпать вопросами Афанасьев.
– Да. Эксперименты проходили в стенах лаборатории в ночное время, когда в здании института уже никого кроме вахтеров не было.
– А если бы эксперименты проводились в ином месте, то открывшееся пространство тоже изменило бы свои координаты?
– Не могу сказать ничего определенного по данному поводу, – развела она в сторону руки, как бы извиняясь за провалы в знаниях иномирья. – Надо пробовать, экспериментировать.
– Время по ту сторону тоже было одним и тем же?
– Да. Каждый раз, когда позволяли погодные условия, мы делали фотосъемку местного небосвода. Никаких изменений не происходило.
– Вы сравнивали течение времени там и тут? – продолжал свой допрос Валерий Васильевич.
– Разумеется. Мы вставляли в руку-манипулятор хронометр и фиксировали его показания на отрезках времени. Время и там и тут текло с одинаковой скоростью.
– Как вы считаете, это единственный мир, куда можно попасть?
– Право не знаю, Валерий Васильевич, – смутилась пожилая женщина. – А разве того, что я вам предъявила, уже стало мало?
– И все-таки, как вы полагаете?
– Затрудняюсь ответить. Тут надо экспериментировать и экспериментировать. Поле-то еще не паханное. Можно попробовать поменять конфигурацию портала, форму, напряжение и температуру нагрева. Не исключено, что этот мир не единственный, который сопряжен с нашим. Если взять в расчет теорию фрактальности мироздания, то этих миров может быть бесконечное множество.