– Я хоть и старая развалина, но с памятником ты пока не торопись, Василич, – со смехом возразила она ему. – Пожить хочу еще немного. Да и дела, начатые с моим учителем надо претворить в действительность. А потомки сами уж разберутся, кому и какой памятник ставить.
– Это ты правильно сказала, согласился с ней генерал. – Но все-таки, давай теперь поговорим непосредственно о тебе самой.
– А что обо мне говорить? – искренне удивилась Николаева. – Мне надо готовиться к докладу и начинать подбор персонала для нового НПО «Мечта».
– Ишь ты, – усмехнулся он, – уже и название придумать успела.
– Кстати, следует ли мне в докладе упоминать о портале?
– Безусловно. Люди там свои и проверенные. Можешь не сомневаться в них.
– Мне-то что? Лишь бы ты сам в них не сомневался, – хмыкнула она многозначительно. – Прежний-то наш правитель тоже вон не сомневался в своих соратничках, а они вишь, паскудами оказались.
– Не буду спорить. В любом случае, других-то нет под рукой. А от этих, по крайней мере, знаю чего можно ожидать, – уклончиво ответил он ехидной бабке. – Ты сама-то понимаешь, каков отныне твой статус?
– Статус у меня прежний – пенсионный. С нового года получаю двадцать семь тысяч рубличков.
– Я не о том тебе говорю. И ты хвостом своим лисьим у меня перед носом не води. Все-то ты понимаешь, только прикидываешься Незнайкой. Отныне ты являешься носителем государственной тайны высшей категории, а потому охранять тебя следует пуще, чем всех нас вместе взятых.
– Так ты что же, – моментально насторожилась старуха, – никак задумал меня в тюрьму упрятать?
– В тюрьму не в тюрьму, но извини меня, отсюда я тебя не выпущу, по крайней мере, пока специальные службы не организуют тебе охрану на новом месте жительства, – несколько извиняющимся тоном поведал он ей.
– Как же так? Как же так? – закудахтала она, приподнимаясь с креслица. – Мы так не договаривались!
– А ну сядь на место! – строго указал он ей на кресло. – Мы с тобой вообще ни о чем кроме твоего доклада не договаривались, если ты помнишь.
Николаева вялой тряпичной куклой опустилась на место, жалко выглядывая исподлобья. А Валерий Васильевич, меж тем, продолжал наседать на беспомощно поникшую старуху:
– Как я понял из твоего рассказа, – окончательно перешел он с ней на «ты», – ты проживаешь в Питере, а сюда приехала, чтобы встретиться со мной?
Та, лишь молча покивала в ответ головой.
– А остановилась, как я полагаю, у той самой племяннице, что бухгалтер-экономист?
Николаева вновь покачала головой в знак согласия, уже смирившись со своей, как она подумала, незавидной участью.
– Телефон сотовый или домашний у нее есть?
– Есть, а зачем он вам? Она тут ни при чем! Хоть ее пощадите! – вскинулась Валентина Игнатьевна.
– Тьфу, ты, пропасть! – в сердцах сплюнул Афанасьев на пол. – Да никому твоя племянница не нужна! На вот мой телефон, – достал он из брючного кармана свой коммуникатор, – позвони ей, пусть соберет все твои пожитки. Я пошлю людей за ними, и они все привезут сюда. Говори адрес – я записываю.
– Может, я сама их заберу? – сделала она последнюю попытку к сопротивлению.
– Ты, что, мать, сдурела окончательно?! – уже прикрикнул он на нее. – Или не понимаешь, что живешь в 21-м веке!?
– А что такого-то? – сделала Валентина Игнатьева непонимающее лицо.
– Да то, что все входы и выходы из нашего здания круглые сутки отслеживают оптические средства наблюдения вражеских спутников. У них такое разрешение, что с орбиты можно различить все черты лица входящих и выходящих. Твое фото у них в каталоге с девяностых годов. И это твое фото они уже сличают с полученным только что оригиналом. Так что, будь, уверена – твоя личность уже опознана. Они тебя уже однажды списали в 90-х, а ты вон опять выплыла. А учитывая их животный страх перед вашим плазмоидом, который может обрести свою вторую жизнь, то я не исключаю, что приказ на твою ликвидацию местное посольство получит в ближайшее время, – вбивал слова, как свои в мягкий грунт Афанасьев.
– Ты думаешь…, – начала она понимать всю сложность своего положения.
– Я не думаю, я знаю. Или тебе перечислить наших видных ученых, которых они уже успели ликвидировать?
– Я верю, – поспешно ответила она, – но…
Он опять не дал ей закончить свою мысль:
– Как только они проследят тебя до дома, то установить квартиру, в которой ты остановилась, для них не составит труда. И тогда возникнет угроза для жизни и твоей племяннице.
– О, Господи! – мелко закрестилась старуха. – Неужели, все так серьезно?!
– Серьезней некуда, – подтвердил диктатор. – Говори адрес.