– Так, – снова повторил за ним Валерий Васильевич, ощущая неприятный холодок вдоль спины и добавил. – Выборы состоялись, ты одержал убедительную победу, вот я и подумал, что можно было бы их и отпустить с миром. Тем более, что насколько я в курсе происходящего, никаких дополнительных фактов говорящих об их террористической деятельности на территории твоей страны не выявлено.
– Хмм, – ухмыльнулся в трубку Лукашенко. – Какие вы там, в Москве все шустрые, прямо на ходу подметки рвете!
– А что не так? – не понял ухмылок собеседника Афанасьев.
– А то! Все не так! Во-первых, выборы еще не закончились. Они закончатся только по официальному оглашению их результатов Центральной Избирательной Комиссией. А это займет не меньше недели, так как по закону требуется собрать и посчитать все голоса, включая протоколы и сами бюллетени, предъявленные не на электронных носителях, а в бумажном виде. Край у нас, сам знаешь, глухой и болотистый. Не до каждой деревни быстро доберешься. Так что, считай дней десять на это уйдет по любому.
– А во-вторых? – нетерпеливо перебил его Валерий Васильевич, уже воочию убеждаясь, что имеет дело с прохиндеем высшей марки.
– А во-вторых, уж не знаю, как там по вашим москальским законам, но по нашим пока следствие не закончено и дело не передано в суд для рассмотрения, даже у меня нет полномочий на их освобождение. Это по Конституции, которую мы, в отличие от некоторых, не меняем по пять раз на день. Поэтому, имей терпение, дождись окончания следствия и передачи дела в суд, а уж я потом рассмотрю твое ходатайство об их помиловании. Так вот, – безапелляционно заявил он Афанасьеву, откровенно издеваясь над ним.
– Какое же ходатайство о помиловании ты ждешь от меня, Александр Григорич, – уже начал закипать главарь московской хунты, – если они не виновны и не признают себя таковыми?! Ведь процедура помилования осуществляется только при наличии признания вины самим обвиняемым, это знает любой студент юрфака с первого курса.
– Признают или не признают они себя виновными, это покажет только следствие. А у меня такие мастера следствия, что у них даже табуретки признаются в совершении тяжких преступлений, – нагло рассмеялся Лукашенко. – Так что, ты мил друг не ершись понапрасну. Лучше расставь правильно акценты, поторопи своих экспертов с завершением предварительных переговоров, еще, кстати, не забудь, что ваш покойный президент обещал льготный кредит на полтора миллиарда долларов к сентябрю месяцу. Я много чего наобещал своим избирателям в этот раз, вот и надо будет как-то расплачиваться. Да и тебя никто за язык не тянул, когда в начале разговора обещал оказать любую помощь по первому сигналу. Слово, как известно, не воробей. А уж за мной дело не станет, – подытожил он почти торжествующим голосом.
– Ну, что ж Александр Григорич, ты свое слово сказал, а я тебя услышал, – с нескрываемым разочарованием выдавил из себя Афанасьев. – Будем работать в этом направлении. Об одном только прошу тебя, не как глава государства другого главу, а как мужчина мужчину и как отец отца – не увлекайся выбиванием облыжных показаний от парней. Ей-ей, оно того не стоит. Если прислушаешься к моей просьбе, то и я выполню данное не мной обещание. Как только официально вступишь в свой новый срок, так жду тебя к себе с дружеским визитом, где и обговорим окончательно все детали предстоящей сделки. Ну, или если хочешь, то я к тебе могу прибыть, когда скажешь.
– Добро, – согласился коротко Лукашенко и тут же поспешно добавил, – только уж лучше я сам к тебе заеду, мне налегке сподручней, а то у вас московлян свита всегда большая, хлопотно с ней, – выдал он ненароком свою куркульскую сущность.
– Хорошо, – усталым голосом согласился москвич. – Тогда пусть люди из твоего аппарата свяжутся с нами и сообщат, когда ожидать тебя в Москве.
– Давай лучше не в Москве и не у тебя, а то как-то это будет выглядеть со стороны, будто вновь выбранный вассал спешит к своему сюзерену, – извиняющимся, а потому и не похожим на себя голосом попросил Грыгорыч.
– А где!? – откровенно не понял собеседника Афанасьев.
– У меня на даче, что на Красной Поляне. В последние деньки лета охота мне в море поплавать, отдохнуть от навалившихся забот, а то, что-то подустал я в последнее время, – опять обрел уверенность в голосе новоизбранный президент.
– Ладно, тогда, – не стал возражать Валерий Васильевич, – я тоже не против того, чтобы искупнуться на исходе лета в прогретой водичке.
– Вот и чудно! – совсем уже обрадовался белорус. – Тогда давай до встречи! Извини, что не могу с тобой долго говорить, мне тут сводки с избирательных участков принесли. Нужно внимательно ознакомиться с ними.